unik98- книга Уникум, 3-е изд.- журнал Гражданская инициатива на www.fogrin.narod.ru

тут - полная HTM-версия 3-го издания \ разбитая HTM-версия 3-го издания - там \

свёрстанная версия для печати в Ворде \

ОГЛАВЛЕНИЕ

стр.

1. От Автора ...................................….…..........…............

3

2. Повесть 1. Уникум, мечтавший о безработице ........

27

3. Повесть 2. И один в поле воин (Армейская

Перестройка "по — Маленковски") ……..…….........

197

4. Таблица упомянутых идей Маленкова С.К. .….........

275

5. Таблица идей автора .....................................................

295

 

От автора.

Предисловие ко 2-му изданию

Этот сборник составлен из очерков о судьбе и делах одного человека — Маленкова Семёна Кузьмича. Поразительная судьба удивительного человека. Удивляют его идеи и поступки на фоне общественной формулы "быть как все". Может, они не захватят тебя, читатель, как "Судьба Человека"[1] или "Повесть о настоящем Человеке"[2], "Иду на грозу"[3] или "Цель жизни"[4]. Я не писатель, и не пытаюсь тебя развлечь интригами и неожиданными поворотами событий. Но ты непременно отметишь нестандартность человека, опережавшего "своё время".

Ещё мальчиком он пробовал осознать романтику жизни Тома Сойера и проблемы жизни Клима Самгина, он любил сказки, но предпочитал реальных героев. И в его жизни больше звучала тема Достоевского "преступление и наказание", но в совершенно ином исполнении. Возможно, когда-нибудь описание этой жизни войдёт в серию "жизнь замечательных людей". В ней будет много из жизни каждого из нас, но, просматривая день за днём тысячи граней поступков, мыслей, решений, мы будем приговаривать: "Я б так не смог, не выдержал бы", "рисковать быть затоптанным стадом будет только сумасшедший", "моя жизнь индивида ценнее судьбы страны и общества". Ой ли? Лучшие ли индивиды гонят толпы по сухому руслу за неумение участвовать в отборе лучших "наверх", за неумение доверяться не "главным", а лучшим?

Сейчас модно много говорить о "тупиках", кризисах, "неработающих" законах, фатальности традиций России как "страны дураков". Мой герой задолго до "Перестройки" научился выделять "инкубаторы дураков" и проектировщиков "неработающих механизмов" российского законодательства, проектировать и внедрять "работающие" правовые нормы, обозначать "свет в конце тоннеля", создал свою систему проектов "как нам обустроить Россию"[5]. Может, в ущерб развлекательности, я старался, чтобы "за поворотом" и ты, знающий реалии России читатель, как автогонщик по жизни, увидел не безнадёжную темень туннеля, не стену, а дорогу, прочерченную и освещённую идеями героя повестей.

Я бы назвал мой сборник "Повести о Белой Вороне", да боюсь читательских и авторских (чужих) ассоциаций памяти. В обществе бытует стереотип, что Белая Ворона — это не норма, это любопытное отклонение. Мой герой резко выделяется, как и Белая Ворона, но он нормален, он настолько нормален, что скорее должен во многом быть образцом, нормой для лучшего слоя потерявшего ориентиры Общества, которое может оценить его поведение и симпатизировать ему.

Жанр своего повествования я бы определил скучной формулой "научно-практический обзор событий и идей на биографическом фоне". И всё же это непривычная, научно-биографическая (нет таких в издательских перечнях!), и невыдуманная повесть.

Однако внимательный читатель всё чаще находит в книге ответы по другим разделам:

·       преступность "отбросов общества" и организованную государством,

·       борьба с преступностью настоящая и театрализованно-фиктивная,

·       неэффективность управления с нанесением ущерба обществу - по глупости чиновника или профессионально-умышленная,

·       заведомо криминальное законодательство в обёртках демократических деклараций,

·       незащищённость и беды граждан, созданные и сохраняемые "нерушимыми" и "стабилизированными" эшелонами юристов из МинЮста и Прокуратур, из Судов и МВД, из адвокатур и аспирантур, мафиозно "повязанных" с системой власти…

И эти открытия выпали на долю мальчишки, рабочего, студента, офицера, инженера, политика, пенсионера… И он сохранил лицо Гражданина на всех этапах своей жизни.

О нём и его позиции ты ничего не мог прочесть "тогда", не знаешь и "сейчас".

И при живом герое, каких в России наверняка и всегда огромное множество, лицемерное телевидение России (бывшее некогда "народным"), "скорбя" по умершему академику Лихачёву, проронило "он был последней совестью нации"…

Рано празднуете похороны всем честным людям страны! Ваши потуги в этом всегда видны. Но в России совесть нации не утаить в чёрных мешках забвения и не похоронить в одном гробу с героями!

Прости меня, дорогой читатель, если восторженное описание жизни моего героя обидит тебя, покажется высокомерием к тебе. Ничуть. Манией величия мы оба не страдаем. Но моё желание разрушить глухую стену десятилетий замалчивания достойных идей и поступков — естественно. Такие люди не ходят толпами, их жизнь непросто "на себя примерить"[6].

Эта книга для тех, кто хочет вырасти или стать смелым, честным, героем, полезным своей стране и народу. И для тех, кто мечтает встретить героя и найти у него защиту и сочувствие.

Я жалею (но не оправдываю) тех, кто не смог поддержать моего героя в трудную минуту. Упрёки совести носить всю жизнь труднее, чем один раз совершить подвиг. Правда, если эта не глухонемая совесть есть. Труднее жалеть тех, кто не хочет быть похожим на лучших, а стремится затеряться среди тех, кто "как все".

Если ты, дорогой читатель, относишь себя к живущим "как все", у тебя есть повод поразмыслить. Конечно, в обществе должны быть нормы и эталоны, понятные и симпатичные большинству. Тогда они соблюдаются без насилия. В России после 1917 года не только за норму, но и за эталон, принято было считать не поведение лучших, а поведение "большинства". Если гениев, изобретателей, передовых индивидов "усреднять" до поведения "масс", заставлять "жить как все", общество теряет способность к развитию, к совершенствованию, деградирует. Нет, конечно же, они должны уважать и соблюдать правила поведения большинства. Но общество должно научиться стимулировать и внедрять "полезные отклонения от стандартов" не только у изобретателей в технике.

Общество должно ставить образцом поведение лучших, чтобы сделать его нормой поведения большинства. То есть не объявлять нормой воровство, например, только потому, что в России всегда и повсеместно воруют. Разве это не очевидно? А нашему герою пришлось это доказывать всей жизнью.

Как голодный мечтает вкусно поесть, как невольник мечтает о дне свободы, так мои глаза мечтают увидеть множество людей, близких моему герою.

Трудно жить, как он, но насколько неблагодарно и позорно противодействовать ему. Он из клуба рыцарей, современных Гамлетов, Чацких и Дон-Кихотов. Он не поспешил послать свои очерки жизни в "клуб Белых Ворон", когда такой замелькал на телеэкране. Белые Вороны и Рыцари Чести имеют общие черты, но они — не одно и то же.

Взгляни — это судьба твоего современника, который прожил вторую половину ХХ века очень бурно и неординарно, с честью. С мечтой летать, с мечтой быть максимально полезным всем, с мечтой сделать этот мир уютнее и честнее...

Он не мог воскликнуть вслед принцу:

Мир расшатался — и скверней всего,

Что я рожден восстановить его! [7]

Да, мир расшатался и прогнил, вместо порядка — имитация, "показуха". Но в способности "восстановить его" — уверенности не было и на чих. В отличие от принца крови, с детства приученного править, он имел только ту же любовь к чтению, раздумьям и сомнениям. Чувствовал, что знает о миропорядке мало, и сожалел об этом, пытался эту брешь залатать "самоучкой". В стране, где "каждая кухарка может управлять государством"[8] "кухаркиных детей" этому не учили. Он увидел, как многие, декларируя хорошее, творят на деле плохое, и стал противостоять им. Сделал это линией жизни, чертой характера.

В своих повестях, читатель, я посмел дать тебе параллели с мыслями великого Шекспира, высказанными почти 400 лет назад. В "Гамлете" не только сам принц открывает для себя коварство и зло жизни. Нет человека, которому рано или поздно не приходилось сделать для себя подобное открытие. Открытие коварства и зла реальной жизни может дать разную силу причиняемых страданий отдельному человеку, быть разным по степени общественного значения этого зла и этих страданий. В моих повестях нет прямого братоубийства и мести сына за отца. Но сюжеты этой, казалось бы, личной жизни тоже символичны и масштабны. Они так же обличают зло, которое стало повсеместным, пустило глубокие корни в обществе куда больше датского, и разит не только его "королей". Судьба "Гамлета Новомосковского уезда" тоже трагична, но он жив и борется со злом.

Может, кому-то ближе аналогия "новый Чацкий" или иная. Кто-то присвистнет – это не Джеймс Бонд и не Шварценегер… А мне такие – дороже!

Мир равно теряет, пиная или "замалчивая" таких людей.

Мало кто ныне в книге или на сцене напомнит нам благородные дела и мысли, на миг шевельнёт возвышенное. "Перестройка" обернулась грандиозным обманом народа огромной страны. Лавины ненаказуемых домыслов и лжи в прессе, на радио и телевидении, ненаказуемая ложь "власть придержащих", преступная "героика" телесериалов и наркомания в школах, агрессивное домогательство реклам, издевающееся над неимущим большинством. А наутро миллионы башмаков привычно и неуважительно топчут прах достойных предков, разносимый всюду беспокойным, как души героев, ветром.

Единственный, вернее, последний из выживших и любимый сын в рабочей семье, мечтавший быть лётчиком, лишившийся осуществления мечты по вине садиста из военкомата. Ещё в школе он получил медаль ВДНХ[9]. Один год после школы он бурно прожил... рабочим, токарем. Очень "мала оказалась кольчужка". Мыслям и делам нужен был размах. Он уезжает учиться.

Затем пять беспокойных и сложных студенческих лет. Он навсегда вписан в созвездие окончивших "с отличием" Московский Авиационный технологический институт им. К.Э. Циолковского. (Ныне — Российский государственный технологический университет им. К.Э. Циолковского).

Затем скандальные два года в армии — "по его вине" расформировали ракетную часть. Совсем не просто встретить такой "штришок" в молодой биографии.

Затем тринадцать роковых лет конструктором в авиационной промышленности. В 38 лет — рывок (в 70-е годы, без партбилета!) в кресло главного конструктора завода, из которого он был вырван "волей народа" в депутаты Моссовета "перестроечных" лет.

Активный депутат Моссовета ХХI созыва (90-93 г.г.), председатель комиссии "по проверке использования собственности Москвы", председатель подкомиссии "по развитию самоуправления в Москве", член комиссий по чрезвычайным ситуациям и военным вопросам, комиссии по информатизации, комиссии по развитию предпринимательства... Помощник депутата РСФСР. Автор сотен законопроектов для Москвы и России.

Невероятная работоспособность при огромных перегрузках, в среде мешающих нормально работать интриг, стрессы, и как авария на взлете — в 42 года, — инвалид второй группы. И вновь — активная правозащитная деятельность в те годы, когда всем инвалидам и здравствующим — плохо, когда от беспомощности перед бесстыжей и воровской властью люди садятся на рельсы, на которые обещал лечь не защитивший их и обманувший их президент.

Семён Маленков уже оставил немалое наследие.

В студенческом дипломе в 1974-м году он вместе с отличным техническим проектом "с отличием" защитил идею внедрения безработицы... в СССР. Но не то мракобесие массового бесправия и нищеты, что внедрила "команда высоких профессионалов" Ельцина. Нет! По дипломному проекту Маленкова люди увольнялись с пожизненным сохранением среднегодовой зарплаты. И ещё оставалась 15-кратная прибыль (Пятнадцатикратная!) на развитие производства и науку, на медицину и культуру... Всё обосновано техническим решением и экономическим расчетом.

Решение относилось к авиаприборостроению, которое пренебрегло идеями этого проекта и "гордо загибается" сейчас, оставив в нищете и автора проекта. На что тратить — найти легко. Мало кто, как Семён Маленков, предлагает идеи и одновременно — способы, где взять средства для реализации его предложений, доказывая их верность цифрами! Это могло бы принести автору звание "Героя Труда", лауреатство премий, обеспеченную жизнь и старость... Но это противоречило идеологии КПСС, боровшейся против безработицы "в принципе". Диплом с "отличием" при таких "недостатках" так просто не дают. Но его признали, одобрили и... сожгли.

Автор золотоносных идей ныне брошен в нищету теми, кто уговаривал "раньше думай о Родине, а потом — о себе". Да, да, теми же! Как объявил ещё великий А. Райкин, чиновники живучи, как клопики. В 90-е годы в позволившую себя обескровить Россию вновь внесена "идея выживания". За тридцать пять прошедших с 74-го года лет пришли и новые чиновники. Но они также не слышат, не внемлют, затопчут ради премии или карьеры...

За последние 10 лет бывшие "номенклатурные" посты сохраняют большинство их бывших обладателей. Их соучастие в преступлениях прошлой пирамиды власти не внесены в планы расследований. Но прокуроры России активно соучаствуют в сокрытии преступлений, являясь частью прошлой преступной номенклатуры и её охраной, частью прошлой и современной системы организованной преступности.

Опыт "советской государственной организованной преступности" ещё смелее используется новой пирамидой власти. Развит, расширен, оснащён технически и защищён новыми "лазейками" в законодательстве.

Однако ещё до Божьего суда земные преступления должны получить возмездие на Земле, чтобы установить справедливость и радость бытия.

В идеях Маленкова много есть правильных мыслей и "о кадрах". Всё идёт от понятия чести, честности, справедливости, законности. Кому-то это не нравится. Не дают их ни опубликовать, ни внедрить.

Маленков начал "перестройку" в армии задолго до Горбачева и Ельцина. Раскрыв в ракетном полку систему приписок, очковтирательства, принуждения и устрашения, жестокого отношения к семьям защитников Родины. Он совершил поступок, на который не решился ни один кадровый офицер ракетной дивизии. То есть он совершил Подвиг.

Трусость и бесчестность большинства считали нормой, которая и породила катастрофу, описанную во второй повести. Полк разогнали сразу после ухода лейтенанта Маленкова из армии. А тогда, среди болот, где до ближайшей деревни — 50 км, он мог и не вернуться в свою комнатку офицерского общежития, мог не вернуться домой к молодой жене в Москву. Герой награду "За заслуги перед Отечеством" не получил. Командование дивизии и разогнанного полка как-то представить героя "не осмелилось", а нынешним — "некогда".

Но "в жизни всегда есть место подвигу".

При увольнении из АвиаПрома, которому он посвятил 13 творческих лет, за ним числилось "сопровождение" 54-х отдельных приборов, комплектов и систем (!), хотя он не имел в своём подчинении никого, лишь случайных и временных помощников для редактирования очередного комплекта чертежей. Этого "объёма" хватило бы на загрузку двух-трёх крупных конструкторских отделов.

Записав однажды в План по соцсоревнованию "хохму" — "создание системы ничегонеделанья при сохранении зарплаты", он создал уникальную схему проектирования и "сопровождения" документации. Он делал проект за 2 -3 месяца, тогда как "по норме" было "положено" более 1,5 лет. Он делал полный академический расчёт конструкций приборов (точность, собираемость, выделение слабых узлов, оптимизация параметров). По плану на 80 % их и "не полагалось", поэтому хранить их приходилось не в архиве ("внеплановое" не принимали), а дома. Люди увольнялись. Ему "подсовывали долизывать" в опытном и серийном производстве чужие приборы, "сопровождать", отвечать за рекламации.

Улучшить "не своё" трудно. Нет времени на перерасчёт и изменения. Но за 13 лет его работы не было ни одной рекламации на разработанные им конструкции! И у переработанных им конструкций число "проблем" резко падало. Часто и предлагавшиеся им изменения не принимались — для производства и для страны непрерывно улучшать приборы, казалось, дорого. А ответственность за порученное уже переложена на тебя. Пришлось дома сделать на всё полные перерасчёты, проекты модернизаций, и хранить их тоже дома. Более 50 проектов. По законам СССР и по отраслевым нормативным актам о делопроизводстве и ведении конструкторской документации — гарантированные "пятьдесят порций" тюрьмы "во славу Отечества". Эдакий "совковый урка в законе", уголовник поневоле. Все преступления — для лучшей и быстрой реализации проектов, "для пользы дела".

13 таких лет под "второй формой" секретности, "невыездной"[10], но при увольнении он смог спровоцировать и получить уникальную запись о полной несекретности его документации... "Неформально" многократно осуждён, но "формально", слава Богу, не посажен.

Когда он в 89-м уходил из КБ на должность Главного Конструктора завода, ему в порядке мелкой мести созвали собрание отдела, "осудили" за уход из КБ, где ему не хотели присвоить даже заслуженный статус "ведущий конструктор", и трусливо, "коллегиальным решением" собрания отказали в праве уйти "переводом", т.е. отблагодарили за сделанный вклад тем, что обокрали на некоторые вполне заслуженные льготы.

Осуждён, но "прощён", ибо, спасая свои карьеры, начальство "не давало ход" "расследованиям" новаторских прорывов, "придерживало" репрессии за нарушения тупых запретов. Ведь каждое "преступление" завершалось успешными испытаниями и внедрением. "Прощён", но не награждён за отвагу и пользу Отечеству.

Пережив много бессмысленнейших угроз своей жизни и благополучию, Семён перестал чего-либо бояться. "Рождённый сгореть — не утонет" — любимая присказка его отца, кулачного бойца, батарейщика "катюши".

Начав почти одновременно проекты прибора для "ЯК-42" и для загадочного "космического челнока" "Буран", Семён придумал и внедрил уникальный редуктор. Вернее, это был с любовью сделанный и хорошо просчитанный инженерный проект. Но до него такого в приборах "приборной доски"[11] не делали. В пространстве 10 мм изящно помещались все чудеса "слабых" и "силовых" передач. Известные в КБ прототипы были весьма громоздки. Семён поместил колёса и оси по принципу "детского конструктора", можно было все "перебрать" и "передвинуть" за один день, сделав новый прибор. Пакет чертежей охватывал все варианты типоразмеров на прошлые и будущие приборы. Больше не надо было чертить для будущих проектов 60 % от папки проекта!

Внедрить это ... запрещал ГОСТ[12]. Но Он внедрил! Полтора "плановых" года на проектирование стали просто не нужны. Вот и показал он задумку, "как не работать, сохранив зарплату", создав и внедрив передовую технологию проектирования приборов и "сопровождения" проектов.

И пошли ему "сваливать" проекты… Так и набрал он, "не захлебнувшись", в своё единоличное "сопровождение" рекордные 54 проекта. Не оценили. Сочли только, что очень занятно. Но сказать, что "так поступил бы каждый", в КБ не могли. А отметить не то чтобы Подвиг, но даже Заслугу — не хотели.

"Не наш человек".

Он изобрёл Колесо. Конечно, Гениальное. Только всё, сделанное "впервые в мире", получает звание Изобретения. Можно ли в наше время изобрести колесо? Насмешек над ним было достаточно. Но изобретение признали и зарегистрировали. И его "законно присвоило" государство, выдав автору "а. с."[13]. Это Изобретение нерадивое государство использует для единственного прибора в единственном самолёте, хотя оно могло перевернуть многие конструкции и обогатить автора.

Через двадцать пять лет это государство уже публично будут называть "страна непуганых дураков"... Для творческих и честных личностей необходимость жить и работать в этой среде – бесчестие.

О другой странице творчества, о законопроектах Семёна Маленкова, так коротко не скажешь. Это "потерянная Россия". И Семён, может, лучший её "потерянный президент". Все разделы права, начиная с Конституции. Сотни проектов. Ему не хватало бланков, его запомнили в архивах и в ксерокопии… И почти все проекты были отвергнуты людьми, осуществившими самое массовое и тотальное ограбление народа.

Хотя кое-что из предложенного — "проскочило". В 81 году, переселившись в Строгино, он начал то, что теперь стало Законом "о самоуправлении". Председателем "подкомиссии по развитию самоуправления в Москве" он и был избран, как родоначальник, в Моссовете. А ещё был председателем комиссии "по проверке использования собственности г. Москвы". Почти зам. прокурора столицы. Судьба материалов комиссии трагична. Её замалчивают. Слишком многим это очень выгодно.

Много написано "о разворованной России". О грабительской и криминальной "приватизации" написано много. Прокуратура и юстиция трусливо и соучастливо молчат. Обещаны публикации, но не вышли в свет "чемоданы" документов ни Гдляна, ни Руцкого… Когда народ заинтересуют эти документы, он может потребовать казни многих из тех, кто сейчас метит в президенты России…

Спросите Президента и Думу, правительство и "свободную прессу", почему они не внедрили и даже не опубликовали проект Маленкова по приватизации в России?

Маленков предлагал всю (юридически называвшейся общенародной) собственность, все объекты и предприятия страны - объявить акционерной собственностью с долевой собственностью каждого гражданина страны.

Всё хозяйство страны при этом – преобразовать в объединение акционерных обществ, или как говорят на Западе – холдинг. Правительство страны получило бы статус доверительного управляющего холдинга, а министры и директора стали бы исполнительными директорами с полной ответственностью за прибыльность фирм и соблюдение интересов акционеров. Эта ответственность (в общей и непрерывной цепи ответственности) должна возлагаться (делегироваться) на каждого руководителя в части его прямых обязанностей, покрывая всё поле ответственности по законам, не оставляя ничего "бесхозным".

Эти два правила, совмещённые вместе, меняли бы многое в управлении страной.

Рулить без ответственности нельзя даже в личном авто. Уйти "на пенсию", "по окончании срока" или как "не справившийся" без отчёта и ответственности не должен никто. Тогда и мошенники к рулю рваться не будут.

У каждой фирмы должно быть на первом этапе по 150 миллионов совладельцев. То есть каждый гражданин имеет долю в каждом предприятии. Практически ничего нового, "иначе сказанное" общенародное совместное владение, но с формулой принципа учёта. Это много, на первом этапе неизбежно ведёт к сложному учёту на ЭВМ, которых в стране и в то время было достаточно. Не было другого - списка всех предприятий страны, учёта общенародной собственности, их стоимости и доходности.

Признание этого грозило наказанием преступному ГосПлану, СовМину и ЦК за "бесхозяйственность" и "злоупотребления". И правительство предложило "альтернативу" - делёж до учёта. Ни в одной стране совладельцев на это не уговоришь! Как мир должен был хохотать над Россией!

Способным участвовать в собраниях акционеров – "голосующие" акции. Неспособным участвовать – "привилегированные" акции (специальные "неголосующие", но с гарантированным дивидендом, соответствующим прошлогоднему доходу). Цена их, как и дивиденд, важнее начального номинала (доля от учётной балансовой стоимости) и пересчитываются при пересчётах стоимости собственности и прибыли.

Часть собственности должна была быть признанной не подлежащей разделу и перепродаже (стратегически важные предприятия, объекты и источники сырья). Но свою долю в Хабаровской прачечной или пельменной я сам поменяю на их долю в Московской. Они далеко, мне не нужны, их деятельность и доходность трудно контролировать. Так заработает рынок ценных бумаг - акций. А если хотите забрать у меня космодром, автозавод, рудник, телецентр, типографию, пекарню или Сочинский пляж – компенсируйте мне убытки, дайте вашу долю в равнодоходном предприятии.

Лучшей страховкой была бы не сеть карманных банков и "страхагенств" из хорошо продуманных (законодательно разрешенных!) "однодневок", а система государственной и экономической безопасности, системы действующих (обеспеченных механизмами исполнения) законов и госфондов (включая страховые) страны. Прочти об оборотных фондах Маленкова в первой повести.

На свою часть от доходов бюджета страны никто бы не стал нищим, не искал бы денег на лечение и образование. Ведь не секрет, что на "зарплату" государство выдавало нам всего 4 процента от заработанного нами дохода. Огромные суммы тратились бесполезно и безотчётно.

Годовые отчёты по доходности и использованию государством (и его доверительными управляющими) и дирекциями АО обще-долевой собственности, а не бесполезные рекламы, должны были раскладывать жителям-акционерам по почтовым ящикам. Это был иной проект "разгосударствления" собственности, превращения (по крайней мере, на начальном этапе, с обеспечением равных возможностей и гарантий) - во владение не безлико-общенародное, а в личное, но в совместно используемое, акционерное, хорошо учитываемое и подконтрольное собственникам.

Миллионы акционеров проверят "хозяйственников" лучше горстки ревизоров. "По крупному" мимо них не проскочит. Собственников не подкупишь. И лучший аргумент отчёта - дивиденд на банковский счёт.

Проект оплевали. Ваучерами оторвали реальную собственность от реальных владельцев.

Учёт и оценку собственности не провели. И спешно стали растаскивать, прикрываясь "договорной практикой", наслоением преступных документов, преступных обязательств новой власти. (Возвращать и расхлёбывать которые предлагают почему-то за счёт народа, а не счёт виновных!) Всё это прикрывается "опытом Запада". А как же, криминальный авторитет!

А нам кажется, что многие граждане Запада с удовольствием предложили бы своим правительствам внедрить предложения Маленкова!

Поскольку проект Маленкова мошеннически "замяли", скрыли от народа, лишив священного права выбора, а я согласие не давал на отторжение собственности без учёта и оценки, без обеспечения обмена по эквиваленту стоимости и доходности, без гарантий и помощи государства в защите от мошенников - компенсируйте мне потерю всего, что у меня отторгли!

Коренной реформой в проекте Маленкова стал бы перевод наёмных кадров в акционеры, интерес в зарплате померк бы перед общим интересом к прибыли и дивидендам.

Из проекта следовало, что и пенсия тоже бы превратилась в разновидность дивидендов, в доход уволившегося акционера, то есть стала бы доходом не пожизненным, а наследуемым... Стоит прочесть о расчёте доходов от одного станка-полуавтомата, чтобы понять и реальность таких пенсий, и реальность совершённого "прихватизаторами" массового мошенничества.

Ведь отчисленные на пенсию прибыли предлагалось не делить и проедать (как делал Пенсионный Фонд СССР, и наш Российский), а "крутить" и умножать в спецфондах, направляя на раздачу только прибыль от "крутежа"!

Едва родившийся человек (наследник акционера или наследник акций пенсионера) уже не был бы иждивенцем, имел бы и на пелёнки, и на игрушки, и на образование… И с каждым поколением состоятельность пенсионеров и наследников бы росла! Это решало бы проблему ликвидации нищенства, голодного вырождения народов.

Ни один "олигарх" не уговорил бы такого пенсионера продать свои наследуемые дивиденды, как он легко скупил неощутимые и бесполезные "ваучеры". Что за гении предпочли ваучерно-мошеннический проект ограбления народа, лишения всех и собственности, и дохода от неё? Где учили этих "профессионалов Ельцина"? Что за "новая юстиция" в "правовом" государстве мешает ограбленным вернуть их собственность и компенсировать им ущерб?

Никакого призыва к реставрации криминального строя КПСС (иногда ложно именуемого "реставрацией социализма") в этом нет. Прочти книгу – поймёшь.

В книге даются предложения на замену криминальных "узаконенных" правил (как "брежневских", так и "ельцинских") на правовые и демократичные.

Именно стрессы на этом пути "срезали" без двух минут летчика до 2-й "нерабочей" группы инвалидности. Болезнь Бехтерева, или, как шутили некоторые врачи, — Болезнь Николая Островского. Круглосуточные боли в позвонках, в любом положении, сращивания позвоночных хрящей.

Но он не слёг. Он стал председателем общества инвалидов с гордым именем "Фонд гражданских инициатив". Члены организации пишут и подают инициативы по защите Прав Человека, прав инвалидов, по демократизации Общества. Их проекты не позволяют красть, не оставляют преступления без наказания, не делают исключений для ответственности высоких руководителей, не позволяют унижать бесправием и нищетой

Они не выгодны стоящим сейчас у власти, поэтому активно отвергаются под разными предлогами.

Хотя по Закону Государство обязано оказывать помощь организации инвалидов, особенно в защите гражданских прав, Организация не имеет офиса, телефона, денег для полезной для страны и для народа работы. Зато у строителей и защитников страны за бесценок скуплены магазины и склады, заводы и рудники "новыми русскими", часто совсем нерусскими.

Созданы преступные сети в обществе и в правительстве, создано целое криминальное государство в России и ещё более бандитское – в Чечне. Проекты "гражданских инициатив" Маленкова летят в корзину, их не дают прочесть широкому кругу населения, о них не говорят… Это и есть самая организованная преступность. Её организаторы - у власти, поэтому так театрально-беспомощна их "борьба" с преступностью. Даже несмелые СМИ развлекают нас изобилием фактов и обвинений. А уж непоявление перечней обвинений из заявлений СМИ и граждан (даже перед выборами) в адрес находящихся у власти, даже в адрес кандидатов, - сильнейшее тому доказательство криминальной и наглой круговой поруки на всех этажах власти.

У читателя есть возможность оценить часть этих идей и поведение чиновников "правового государства".

В декабре 1996 г. Семёну Маленкову, инвалиду по заболеванию опорно-двигательного аппарата, разобрали с трудом купленную "подержанную" машину ЗАЗ, чтобы он не мог никуда добраться. Ему отказали в защите прав в милиции, в прокуратуре, в органах социальной защиты, в "правительстве" Москвы и в правительстве России, на словах "строящей правовое государство", "борющейся" за Права Человека (!). Покрывая преступников от наказаний по предъявленным Маленковым обвинениям, несколько десятков офицеров московской милиции и десятки чиновников московской администрации совершили сотни уголовных преступлений.

Россией и её Столицей давно правят лицемерные и криминальные пирамиды. И борьба между ними идёт не за истребление преступных, не за торжество демократии и законности, а за раздел сфер влияния и источников доходов.

Идеи и статьи Маленкова С.К. не печатает "свободная" русская пресса… То "не вписывается в тематику редакции", то "не актуально по злобе дня", то длинновато на один абзац… Вам не кажется диким, что за 30 лет (!) его предложения и он сам не мелькнули ни в газетах, ни на телевидении, даже в период "депутатства"?! Ведь такой пакет идей не рождается в одночасье. И разве он пустяковый? Он выстрадан и выношен годами. И об этот труд вытирают ноги!

Никто в лицо не скажет, что не свободен он сказать, что страной правят преступники, что есть люди достойнее нынешних правителей, достойнее намозоливших глаза кандидатов в правители, что есть и идеи достойнее нынешних законов. Никто свободно не скажет, что "правовое государство" по Конституции России и забота о Правах Человека в сегодняшней России – лицемерие, фикция, фарс.

Многие "политики" взяли эти материалы "на ознакомление" и не ответили на них. Многие бессовестно включают идеи Маленкова в свои листовки, замалчивая автора, не включая его в списки депутатов от своих партий. Плагиаторы и лицемеры лезут вверх, чтобы после отречься от этих идей и воровски пользоваться обманом полученной властью.

Новые правила проведения выборов, как и предшествующие, не перекрыли доступ во власть преступным лицам и организациям. Выборы 99 года (как и предыдущие) рассчитаны на "отмывку" преступлений уходящих, на замену их свежим и более организованным криминалом (и менее "засвеченным", способным вновь продолжать преступления на доверии и обещаниях, да ещё и под прикрытием депутатской неприкосновенности, подменившей ответственность за неисполнение наказов избирателей.

Первое издание повестей вышло в октябрьском номере 98 г. журнала "Гражданская Инициатива", издаваемом МО МОИП "Фонд гражданских инициатив", увы, малым тиражом и в сокращённом виде. В каждой повести предполагалось отразить только мысли, рождённые в описываемый период жизни. Но постепенно стало ясно, что бумаги не дадут даже на издание первых повестей.

С приближением нового "сезона выборов" стало необходимостью включения в первоначальный текст повестей некоторых более поздних идей для "досрочной" ориентации к конечной мысли, для сравнения моментов прошлого с настоящим. Основной "тираж" материалов Фонда расходится (спасибо прогрессу) на дискетах и CD. Но для доведения идей до всех граждан книга должна быть опущена в почтовый ящик каждой семьи, хотя бы в "газетном варианте" издания.

Ищем депутатов и чиновников, которые доведут предложения Маленкова до граждан и помогут их внедрить. Ищем редакторов газет, радио- и телепрограмм, способных предоставить слово автору идей.

Ищем спонсоров на оплату издания книги и на оплату линии интернет и WEB-страницы!

Такую жизнь и такие дела, как у Семёна Маленкова, в России сегодня очень многим хочется замолчать и тихо "спустить на тормозах".

Но лучше об этом и подробнее – тоже в книге…

Сейчас многие любят говорить, что смысл жизни – выживание. Выживание Добра и Выживание Зла имеет разный смысл. Создание условий потребности спасения от "самовымирания" для всего честного и порядочного на фоне жиреющих преступников и подлецов – это преступление против человечества! Как говорит Семён Маленков, смысл жизни не столько в совершении Поступков от мира Добра, сколько в воспитании тех, кто их повторит и продолжит.

В этой книге я излагаю идеи и мысли Семёна Маленкова. В "первоисточнике" мемуары пока не до конца систематизированы, а идеи выражены более по схеме "предложение— действующий норматив— изменённый норматив". Такой документ интересен только юристам и депутатам ГосДумы. Но у Маленкова нет денег на рассылку "бумажных" копий и нет на подключение и оплату Интернет-сети. Так финансово и юридически душат чиновники государства "генераторов полезных идей".

И я надеюсь, что среди читателей найдутся и единомышленники, и последователи, и желающие прийти на помощь.

Автор почерпнул факты из документов архива МО МОИП "Фонд гражданских инициатив" (регистрационное Свидетельство Городского Отдела Юстиции г. Москвы № 2878 от 7.09.93 г.), из мемуаров Маленкова С.К., хранящихся в МО МОИП, из семейных архивов Маленковых. Для широкой публики они пока не изданы.

Прошу учесть, что я излагаю "хронологию роста" автора и его идей, их совершенствование во времени и более законченные формулировки – в описании 90-х годов, на издание которых у меня нет средств. Но и идеи 60-х, 70-х, 80-х настолько актуальны, что хоть сейчас – в кодексы.

Стихи, опубликованные без ссылок, а также размещённые в специальных сборниках-приложениях, сочинены Маленковым С.К. Ссылки в версии для интернета будут вводиться по мере усложнения версии.

Я очень давно знаком с моим героем. Он не прямой родственник председателя "послесталинского" правительства СССР Георгия Маленкова, однофамилец. Его мир и его идеи мне близки, как свои. Я тоже ограничен Богом до инвалидности. И тоже ограничен в подвижности. Есть время для осмысления увиденного, пережитого. Нет соблазна кинуться в меркантильную суету. Я не стремился читателя развлечь. Это хроника идей, вызванных несправедливостью жизни. Для людей, желающих Добра себе и Ближнему, они не должны показаться скучными, обидными, идеализированными, нереальными. Ведь часть из них уже осуществлена.

"Просите, и дано будет вам; ищите и найдете; стучите, и отворят Вам"[14].

Я и мой герой ни одного дня не были членами КПСС, но и "не боремся" с ней. Её верхи и низы – странное "единство противоположностей". Объявить войну не криминальной надстройке КПСС, а всей многомиллионной "массе" честных рядовых граждан, всё равно, что объявить войну своему народу. Верхушка КПСС никогда не жила по принципам, рекомендованным ею для "масс". Преступные действия руководства КПСС против интересов народа и государства должны были получить не политическое, а юридическое осуждение, "московский Нюрнберг". Но осуждение преступного и лживого руководства, а не обманутых рядовых коммунистов, верующих в идеалы, стремящихся к ним, строивших и защищавших страну, создавших на своём энтузиазме основную часть её собственности (в том числе и приватизированную Управлением Делами Президента или "элитой"). Осуждение преступной деятельности, обмана под фейерверк лозунгов о социальной справедливости. Объявив социальную справедливость химерой, псевдодемократы Ельцина ведут неприкрытый грабёж и обман народа.

Пострадавшие от режима должны были в судебном порядке быть учтены и получить компенсацию, размеры её – войти в бюджет, строкой государственного долга. Это правило обеспечивает торможение преступности. Но народ не должен расплачиваться за всех преступных перед всеми потерпевшими (где часто он в обоих лицах сам перед собой: и истец, и совладелец бюджета-плательщика). Обязанность государства в защите прав и законности должна гарантироваться бюджетом и госфондами, а также обязанностью юстиции, МВД и Служб ГосБезопасности взыскания с виновных всей суммы причинённого ущерба. И эта строка также должна быть в бюджете, с особым контролем за полноту и своевременность взысканий.

Отсутствие этих правовых действий обозначило приход к власти очередной криминальной группировки, плюющей на защиту прав народа, и жизнь подтвердила это.

Отвержение подлого и криминального поведения верхушки КПСС – это не отвержение идей справедливого "коммунистического" мироустройства, во многом списанного с Библии. Не убий, не укради... Эти идеалы вечны. "Потерявшие национальную идею" бывшие коммунисты стали со свечами в храмах под сенью тех же идей. Богу молятся, черту кланяются.

Поведение "новых" коммунистов (КПРФ), социалистов и социал-демократов копирует известные пороки "старых" и дискредитирует идеи социальной справедливости, которые нёс "призрак коммунизма". "Верхи" не хотят жить по принципам, предназначенным ими для "масс". Эти "верхи" лживы.

Высказываемые нами Идеи – общегражданские. Они и для партийных, и для беспартийных.

В новоявленных партиях, увы "верхи" также не живут жизнью привлекаемых "масс", "электората", избегают обсуждения и постановку на голосование идей Маленкова. Где голосования по этим предложениям в Верховном Совете и в ГосДуме? Где судебные иски и решения в защиту народа?

Имея в ГосДуме большинство, много обещавшие народу не приняли из сказанного здесь ничего, не то чтобы не голосовали, даже не огласили, не внесли в Перечень Проблем, не назначили им очередь. Это ли не преступление?

Созданы более 300 партий и объединений. И даже к выборам не созданы таблицы их принципов и документов, предложений их лидеров.

Они похожи на своих "оппонентов" из КПСС, как похожи патроны из одной обоймы. А те, что формально одобряют сказанное Маленковым, не включают его в свои предвыборные списки, на ворованных идеях они проталкивают себя, а пролезшие – эти идеи отбрасывают и наслаждаются криминальной властью.

Необязательность, безотчётность и безнаказанность - оказались выгодными и действующей власти, и стремящимся к ней. Чтобы выбирать, надо сначала ввести в Закон (всенародным голосованием) заслоны криминалу, на выведение под суд причастных к преступлениям против граждан и государства. Во власть должны допускаться лучшие и чистые. Сначала принять это, как основу, а потом - выбирать, и выгонять проникших обманом.

Обратите внимание на "правые" партии и объединения. Именно они строят "дикий" капитализм, защищают собственность граждан, если это собственность "нового олигарха", и не видят ограбленных ими собственников - большую часть страны. Эти "правые" только малое время выглядели "демократами", круша систему управления страной (под лозунги борьбы с тиранией КПСС). Они прекрасно работают с бывшими "тиранами" и "партократами", используя их криминальные навыки и связи. Они не создали "правового государства". Рейтинг и электорат их быстро и резко растаял. Их более простая цель - эксплуатация присвоенной собственности и власти, уход от возмездия за обман и мошенничество.

Однако, для настоящих сил справедливости нет необходимости лезть во власть. Профессиональный и ответственный управленец - это не борец, и не политик, это ответственный исполнитель. Место борцов не на трибунах, а в суде - там во всём мире в правовом государстве ведётся защита прав. И в первых рядах должны быть не политики, рождающие лозунги, а демократы-юристы. Политики спорят там, где право бессильно, и где его нет. Многим же законам России граждане Запада - завидуют.

Однако, за 15 лет "перестройки" ни одна партия не дала серии громких исков в защиту народа, и реально ничего гражданам не дала. Это показатель смысла театрально-многопартийной системы, её декларативно-невыполяемых целей.

А назовите адвокатскую контору, ведущую дела в пользу граждан и берущую гонорар не "вперёд", а с выигрыша после суда!? Настоящий уверенный профессионал не берёт "предоплату", а получает "по факту" выполненного обязательства, с гарантией качества сделанного.

Прочтите книгу, разделите лист вертикально пополам, и сделайте оценку партий, организаций, властей, законов - "плюсы" и "минусы".

И вы начнёте думать и поступать, как мы.

Генератор Идей по предопределению – одиночка. Он может, но не должен быть лидером одной из партий. Особенно, если идея близка многим партиям и беспартийным. Тогда принадлежность к одной из партий искусственно разрывает общество. Дело партий выделить Идею и поддержать её автора, не входящего в их состав. Это стало концепцией беспартийных парламентов и правительств. Только из конкурса Умных и честных. Однако, и на втором десятилетии "перестройки" конкурс Умных в России не объявлен. Всё-таки дураков "наверху" много и они этого конкурса боятся. Да и трудности с "жюри".

Политические методы борьбы нужны там, где необходимо свержение тирании бунтом, где парламентские и правовые методы - не возможны. Россия ещё на стадии крушения КПСС и СССР имела наилучшую возможность начать реформы правовыми методами с опорой на интересы основной силы всех достижений страны - населения, народа. Только общенародные выдвижения и выборы без "партийных" и "коммерческих" денег могут дать честных, не покупаемых депутатов. Продажных и рекламно-навязываемых народ увидит, отсеет. Уберите "коммерческие" деньги, верните прямое выдвижение от населения. Дайте перечень собственных идей кандидата, причины их невнедрения. Покажите отсутствие обвинений его в причинении вреда гражданам и стране, наличия совершённых правонарушений или соучастия в них. Регистрация кандидата-правонарушителя должна быть невозможна! Парламент и правительство - не "малина" и не исправительная колония! Это правило должно быть немедленно внедрено!

Только максимальное принятие законов и решений общенародным голосованием могло дать лучшие законы и решения. Их умышленно подменили "партийной" борьбой.

Деньги, затраченные на создание депутатских "лобби", - преступные. Нужнее - системы оперативного голосования и референдумов. И не "втёмную", а поимённо. За принципы, изложенные в книге, большинство граждан, не прячась и с гордостью, проголосует поимённо, открыто. И только трусы и криминал будет настаивать на "тайном волеизъявлении".

Для них, для криминальных, надо обеспечить свободу выезда или депортацию из нормальной страны в страны криминального законодательства, где они будут себя чувствовать комфортно. Тогда их "честная часть страны" захочет к нам. Можно меняться с долей собственности и территории. Тогда посмотрим, где большинство, и где комфортнее. Ведь никто не останется кормить мошенников и преступников. Система станет саморегулируемой, с искоренением преступности. Конечно, надо научиться лишать криминал власти и собственности, тем более при депортации. Надо научиться законодательно накладывать арест на собственность, служащую криминальным элементам, структурам и делам.

По сути, во всех странах есть только две партии – партия честных и законопослушных и — партия правонарушителей и мошенников. Остальные – скорее из вторых, т.к. начинают с лозунгов "политика – дело грязное" и "бизнес без преступлений не бывает". А нам не нужны грязные "политики" и грязные "бизнесмены"! Мы исповедуем, демонстрируем и призываем использовать иные, честные и демократичные правила!

Идеи, высказанные в ходе жизнеописаний, частично уже сведены в прилагаемую таблицу. В научно-практической литературе, насколько мне известно, это применено впервые. Авторам эвристических идей полезно будет прибегать к такому методу, т.к. тогда в море печатной продукции будет легче отыскивать жемчужины. При сравнении описаний одной или похожих идей у разных авторов таким способом легче провести ссылки на нужные издания и страницу в них. Библиотеки и аналитики так смогут вести электронные базы не только Алфавитных и Тематических каталогов, но и неприменяемые пока "Сравнительные Каталоги Идей". Наконец, очень просто станет установить, кто у кого "списывает" и кто, написав много, не предложил миру ничего нового.

Общеизвестно, например, что изобретатель, улучшивший идею имеющегося чужого патента, обязательно ссылается на патенты предшественников, а иногда обязан ставить их в основу формулы своей идеи. В более общем мире идей - должно быть не хуже. В этом плане я не столько автор книги, сколько оформитель каталога и Хронологии Идей Маленкова С.К. с добавлением и обязательным указанием своих, собственных. Вот тут я - автор.

Диплом патентоведа в технике (с отличием) Маленков С.К. получил ещё в 1982 году, однако, эти его поправки к законодательству "мира идей" до сих пор не только не приняты, но и официально не вносились на рассмотрение законодателей. Пренебрежение идеями граждан всегда было плохо для страны.

Эта книга открывает и новую традицию в книжном деле (по крайней мере, — в России) – книга распространяется с её электронной версией на дискете. Наиболее полная и оперативно исправленная версия будет находиться на нашем сайте (пока не получим более выгодные предложения провайдеров).

В эту книгу вошли только две повести, охватывающие первые 25 лет героя, и только часть пакета идей. Вы узнаете то, что скрывают и правящие партии, и их конкуренты на власть. Вы получите ответы на вечное "что делать"?

Вам это интересно? Купите эти книги, брошюры. Ищите их в библиотеках. Свяжитесь с МО МОИП "Фонд Гражданских Инициатив".

Адрес: 123458, Москва, ул. Твардовского 13-2-169. Только для почты. На прямое нашествие тут пока не готовы. Принимаются заказы на книгу. Можете рассчитывать на получение материалов по факсу:

(095)-498-20-50.

Электронная почта: 9740.g23@g23.relcom.ru

или fogrin@g23.relcom.ru

И конечно, первоисточник информации WEB-сайт:

www.infoline.ru/g23/9740[15]

Распространение электронной версии данного издания – бесплатно и беспрепятственно. Однако, обязательное условие: ссылаться на данное издание и автора, указывать реквизиты связи автора, сообщать о месте и объёме использования данного материала, и, при возможности, прислать образец публикации. Если предложения и тексты сборника использовали для получения прибыли - не забудьте перечислить общепринятую долю на счёт автора книги и идей.

Кому не по сердцу мои мысли или мысли моего героя, тому может показаться и зря прожитой жизнь. Однако идеи, "обогнавшие своё время" всегда оценивали запоздало. И Циолковского записывали в фантазёры и в сумасшедшие. Однако, автор и мой герой уверены во внедрении описанных идей ещё при нашей жизни. Автор ждёт твоих отзывов, читатель. И сообщений о внедрении этих идей.

Для тех, кому книга покажется чисто эпатажной, мол "Маленков – против Элиты СССР и России", возражу: новое всегда идёт против части старого. Не всегда так широко – по всем фронтам. Не всегда концентрацией идей и сил одного индивида. А уж что в нынешней "элите" и "реформах" полно криминала – это точно.

Но Маленков предлагает не только рассуждения. В следующем издании будут опубликованы исковые материалы к "эшелонам власти". Граждане могут воспользоваться и включиться в защиту идей и в защиту своих интересов. Это будет Спор Века!

Если опекаемые "гарантом" "реформаторы" и "средний класс" не уничтожат гениального истца.

В театре жизни эквилибрист тоже рискует рано стать инвалидом. Важно, чтобы не били безнаказанно по струне и ногам. Важно, чтобы на сцене ГосДумы, Правительства и Силовых Ведомств "в правилах жанра" было записано недопустимость персонажей "клоун" и "фокусник". Мысль, как и книга, не окончена. Думайте.

Книга посвящена настоящим и будущим единомышленникам.

Капитон Строгинцев

3.11.99

P.S.: Наш сайт расширен и получил ещё один адрес www.uniqum.ru[16]

 

 

Книга посвящена

настоящим и будущим

единомышленникам,

37-летию начала правозащитной

переписки Маленкова С.К. с органами власти,

31-й годовщине жизни и работы

Маленкова С.К. в Москве,

26-летию дипломной работы

Маленкова С.К.

по новым технологиям

с элементами безработицы

в СССР при сохранении

среднегодового заработка

увольняемым,

25-летию армейских подвигов

Маленкова С.К.

И другим непризнанным страной

Подвигам,

замечательным событиям

из жизни Маленкова С.К.

и его Идеям.

 

"В жизни всегда есть место подвигу"

Н. Островский

 

Уникум,

мечтавший о Безработице

 

Прочтя одно только заглавие, читатель может отбросить книгу. Бред! Разве может нормальный Человек мечтать о безработице?

Конечно, и радио, и телевидение десятилетиями дают одно и тоже устрашающее описание массовых увольнений при внедрении новой техники, зрелище толпы выброшенных на улицу с разорённых предприятий, очереди ищущих работу у бирж труда. Голодные глаза детей, отчаявшиеся матери, озлобленные отцы. Поколения преступников, узнавшие нравы тюрьмы после первой украденной с голода булки. И это на - фоне блеска мира немногих и богатых. Сорящие деньгами "хозяева жизни"… Нет, не своим голодающим согражданам они швыряют деньги, забыв, что "если причина нищеты не в природе, а в нас самих, то велик наш грех"[17]. Разве есть те, кто это не знает? Разве есть те, кто безработицу хочет, желает для себя?

Читателю просто не рассказывали о проектах "Сытый Безработный". А есть и такие? Есть! Какой сумасшедший мог это придумать? Кому нужен сытый бездельник? Что он делает, он ведь опасен, ибо будет грабить, не желая работать совсем?!

Этим часто запугивают обывателей. Но государство – регулятор стимулов и ограничений поведения. Вглядись, что стимулируют законы, и что стимулирует фактическое поведение чиновников, – и ты оценишь это конкретное государство.

А зачем нормальному человеку красть и грабить, если у него всё есть? Зачем принуждать к преступлению ради выживания? Почему принуждение голодом и нищетой не считается преступлением в обществах, кичащихся свободой и демократичностью?

Всё это было бы поводом для размышлений философа. Но наш герой – ещё и "технарь". Приземлённый практик. Но не настолько приземлённый, чтобы отметать эти вопросы. Однако настолько практик, чтобы говорить о столь серьёзном не только по-философски.

Жизнь потребовала от него решений в условиях риска для него самого. Он нашёл эти решения. Но он дал эти решения обществу, способному расправиться с человеком за одну только идею. И отстоял идею.

Затем - другую. Ещё смелей, ещё. И, наконец, идею в альтернативу основ политики страны! Встал с нею, как на кромке скалы перед ножом бульдозера. Уговоры и угрожающие намёки… Не 37-й год, но решения - не за тобой… Он не отрёкся. "И всё-таки она вертится!" И…

И Общество вынуждено было оценить проект на "пять".

"Общество" всегда в конкретных лицах, решения которых от лица общества всё общество чаще всего никогда и не могло знать. И вот я взялся описать, что из этой скрытой от Вас истории потом вышло…

Берясь за рассказ о Человеке, просматривая узловые события его судьбы, я первыми решил выделить события, близкие к возрасту становления зрелости. На детской его фотографии – внимательный взгляд маленького мудреца. Палитра событий его последующей жизни притягивает взор. Каждая сценка-мазок подтверждает общую картину. Гражданская зрелость проявилась россыпью самородков. Первые из них надёжно легли в фундамент красивого здания жизни. Но эти отдельные ранние кирпичики будут понятнее, если взглянем с некоторых начальных высот этого здания молодой яркой жизни.

Шел 1973 год. Предпоследний студенческий год. Ни один год из студенческих лет Семёна не прошёл размеренно, гладко, скучно. О каждом можно оставить десятки повестей и рассказов. Всё могло быть "как у всех". А выходило "со своей изюминой". Но что могло быть в жизни весьма молодого человека "такое"…

"Такое" и в весёлых компаниях студентов могло вызвать робкий шепот, жест "буравчика у виска", фразу типа "ай, Моська…"[18]. Родители друзей (или сами друзья) делали, видимо, быстрые выводы. Вокруг виновника такой ситуации вспыхивало облачко сдержанных отношений и вакуума. Как над крылом самолета в "закритическом" режиме "угла атаки" в сырую погоду вспыхивает облачко тумана, так в определённых критических ситуациях выделяются человеческие отношения и судьбы. Было, как сказано много позже в известном фильме, — "вам и не снилось". Однако все пять лет ВУЗовской жизни его выбирали бессменным профоргом группы 3П-57, считали лидером с комплексом привлекательных особенностей…

Предпоследний год учёбы. Практика[19] на крупном, лучшем приборном авиазаводе столицы. 1-ый МПЗ. Мэтр московского авиаприборостроения. Роскошные условия. Хорошая практика – добрый знак к хорошему "распределению" студента. Мало кому в голову взбредёт узнавать на "практике" больше, чем тебе "задают" и дают, или узнавать там, куда тебя не зовут. При желании, а желание было огромно, можно было попасть в любой цех, увидеть и потрогать образцы техники и изделий, увидеть живое производство, вникнуть в "трудовые отношения".

Теория суха, мой друг,

лишь древо жизни вечно зеленеет[20].

Вот он – конец теорий. Вот она – реальная жизнь реальной промышленности.

Но не так прост производственный процесс. Куда нельзя, туда нельзя. Есть цеха "спец. допуска". Студенту (думающему, защищаться с "отличием" или нет) было вполне понятно, что до "отличия" в знаниях бесконечно далеко, пока "нельзя" узнать лучшую технику, лучшую технологию.

Всё ныне передовое оказывается в учебниках через 5-15 лет, когда оно устарело. Учебник – это мемуары об ушедшем производстве, образец для осмысления. Живое осмысление может быть только в последних теоретических трудах и в живом производстве. Бог весть, куда распределят, в чьи руки попадёшь. Можно это лучшее и передовое не увидеть никогда. Как БЫТЬ? КАК быть? Гамлетовский вопрос для будущего авиаконструктора.

Правда, на заводе была "помойка". Место чудесное и романтичное. Это студенту было известно, когда он ещё в 68 году после школы работал токарем. Романтичная Помойка? Ну, да! Есть и менее режущее слух её название — "техническая свалка", свалка отходов и бракованных изделий. Именно сюда прийти надо, чтобы побывать сразу во всех цехах. Возьми в руки бракованное "нечто", представь участок и станок, родившие его, угадай место и причину брака. Вот это практика! Ведь это не просто железки, а узлы приборов. А угадать назначение узла и его "родное" изделие – высший пилотаж!

В 68-м году, придя учеником токаря на ремонтно-механический завод (РМЗ) Новомосковского химкомбината, Семён и трое его друзей – Авдохин, Абрамин и Чурилов, через полгода уже получили каждый по 3-му разряду токаря, когда большинству в их "ученическом выпуске" присваивали только начальный, первый. Это был год везения на новых учителей. Всех учеников собрали в один необычный "ученический" цех РМЗ. Начальник и мастер цеха оказались фанатами своего любимого дела. До обеда – теория, после обеда – к станку. За каждым видом станка – одна неделя. Почувствовать его особенности и норов – достаточно. Уже через тройку месяцев портрет успешных учеников Маленкова и Авдохина у осваиваемого очередного станка напечатала заводская многотиражка.

Зарождалась гордость, что много "настоящего" теперь можешь сделать сам, и даже домашние мелочи - ручки для шкафа, гантели… Валера Чурилов решил сам сделать штангу… Оказалось, что не можешь… Завод не мог тебе продать обрезок металла, ты не можешь оформить заказ, чтобы сам его и выполнить. Индивидуальный заказ от населения вообще не принимается. Иди в магазин за тем, что можешь сделать сам, дешевле и лучше? Или делать крадучись и воровать обрезки из бака с отходами? Чушь! Зачем нормального человека принуждать красть?

Этот вопрос, возникший ещё в школе, он будет задавать потом ещё почти 20 лет, пока в конце 80-х не создаст свой кооператив, закажет по своим чертежам в МПКБ "Восход" "вороток" для нарезки труб и набор штуцеров. Цену ему насчитали идиотскую, легче купить домой станок. Но уже будет разрешено и заказать заводу по своему чертежу, и купить свой станок!

А пока - вопросы, Перечень Проблем, проекты решений, отсылаемые "властям".

И упорная, непрерывная учёба.

Кумиром их тогда был главный технолог РМЗ, который по разлому детали определял сплав материала. И мастер цеха, учивший определять металл по искре с наждачного круга. Чирк, — и сказал марку стали! Без клейма и лабораторий!

С 64 по 74 годы жизнь дала встречи с людьми необыкновенными. Вот и сейчас. Каждый серьёзный заказ на РМЗ токарь делал только раз в жизни. Ремонт такого образца химического оборудования за его практику мог не повториться. Каждый рабочий становился не только универсалом, а часто – уникумом. Профорг первого цеха, например, хоть и был "освобождённым"[21], при болезни любого рабочего становился за его станок (токарный, фрезерный, строгальный — любой!) и отлично, к сроку выполнял заказ. Общее дело ведь не ждёт… Вот были люди! Достойно ли их ценили?

Вот и "свалка" отходов неожиданно обрела особое значение, давала свои уроки. Если в "многооперационной цепочке" вышел брак, значит, предыдущая хорошая работа многих – насмарку, особо надо вникнуть в причину, свести в будущем её к нулю.

Здесь, в Москве, на МПЗ, образчики валялись изящнее, чем на свалке Новомосковского РМЗ. Свалка – прекрасный класс. А вот встреча на свалке 1-го МПЗ с охранником или работником "1-го отдела" могла "стоить конца" неначавшейся карьеры. Знать или не знать? Быть или не быть настоящим специалистом, если ты всю пока недолгую жизнь мечтал строить, чтобы летать? Как реализовать задуманное, мечту? Эти вопросы казались посложней простого гамлетовского "быть или не быть?".

Хотя свалка и послужила хорошей школой студенту, но всё же перед защитой дипломного проекта главному инженеру и "1-му отделу" МПЗ были поданы студентом Маленковым "служебные записки" об изменении места и способов утилизации отходов. Ведь на эту свалку "открыто попадали" образцы из "закрытых", в том числе и сборочных цехов, становясь доступными всем. Служебной записке студента не придали должного официального значения. Это тоже - брак, брак в управлении (цехом, страной)... Но…

Но это "не сказка, а присказка". "Сказка" — впереди.

И очень недалеко было до более значительного события. Следующая и последняя практика – дипломная. И там же. Совпадение. Везение. Но это показалось последним везением.

Тему дипломного проекта дали издевательскую — "Проектирование типового технологического процесса механической обработки прецизионных корпусных деталей приборов". Несмотря на "закрученное" название, такую тему могли бы дать только "троечнику". Перепиши странички учебника и какой-нибудь готовой типовой технологии, и – формальная, бесполезная дипломная работа готова, обеспечен диплом отраслевого специалиста, по числу которых и так "мы впереди планеты всей"[22]! Кого-то эта "нетрудоёмкая" тема могла бы обрадовать. Но таким ли должен быть дипломный проект "отличника"? Для оценки "отлично" нужна защищаемая новизна. Но типовая технология – это устоявшаяся, не новая. Много ли новаций к типовым истинам из учебника ты дашь? Нет новизны, значит, получи "3" или "4", а не "5". Справедливо, но прощай "красный диплом"[23] отличника. В изменении темы (исключения хотя бы слова "типовая") – получен отказ. Что дать в ней "отличного", отличающегося?

Чтобы быть "отличником", надо… научиться отличаться! Ведь у "отличника" знания всех предметов отличны. Всех… Какой из них может спасти от позорной темы? Какой…

Идея пришла не вдруг. Ассоциативно. Фраза из "ленинских" — "демократия – для кого?" — стала ключевой. Ильич выделял различия понятий демократии для рабочего и для фабриканта…

"Типовая – для кого?" Так прозвучал один из абзацев диплома. Для каждого участка, цеха, завода, отрасли, региона – может быть своя типовая технология. Заголовок темы диплома это не уточнял, давая, как казалось, единственное направление "разномыслию" и простор сравнениям.

Например, совпадение типовых технологий – это возможность использования одинакового оборудования и оснастки, навыков рабочих, это ускорение и удешевление производства. Разная типовая для конструктора и для завода-изготовителя – это трагедия. Это – неминуемые переделки документации, несовпадение результатов испытаний и эксплуатации… Смена изготовителя и в мирное время – не редкость. А смена завода и технологий в войну? А смена изготовителя узлов для поставки "по кооперации"? Может ли быть технология, устойчивая для всех этих случаев?

Но если это "типовая" у всех, во всей отрасли, во всей стране, и много лет – это шикарные условия для внедрения заказа на любом заводе, или…

Или – страшный застой. Все - ни шагу от "типовой", ни шагу вперёд. До "перестройки" – ещё 12 лет! А формула и диагноз - вписаны в "дипломную записку" к проекту.

Застой. Если это, например, типовая пооперационная технология, которая применена Фордом на заре автомобилестроения для массового использования ограниченно обученных рабочих в сложных производствах. Если она, типовая, давно не передовая, не лучшая, не самая производительная, не самая экономичная сегодня. Если для её исполнения используют рабочих-универсалов с высшими разрядами… А она-то (пооперационная) у нас повсеместно – типовая. Это не только застой, это – отставание технологии, производства, экономики.

Предположение или утверждение? Профессора на лекциях это открыто не утверждали. Не могли. Слово "застой" ещё не было модным словом и воспринималось, как "чернуха" на преподаваемые советские успехи.

Но была горькая поговорка: — "Придёшь на завод, забудь, чему тебя учили". Или: — "Забудь дедукцию, давай продукцию". Т.е. познав не самое передовое, на заводе увидишь ещё более отсталое оборудование, свыкнешься, растворишься в серой массе людей и будней…

Не было стимулов старательно изучать "предметы". Учились "чему-нибудь и как-нибудь"[24]. Кто – до уровня, чтобы не "вылететь". Кто ещё и за 30-ти рублевую стипендию старался. Не было гарантий распределения передовых студентов – на передовые производства, а слабых – на производства с технологией ближе к их уровню подготовки. Не предполагалось "десантов" лучших студентов для резкого "поднятия" производств. Для этого они должны готовиться "не в общий конвейер исполнителей", а экспертно-изобретательской группой.

Но это всего лишь юношеские мечты, отосланные в МинВУЗ предложения. Диплом, "корочки" через пять лет – почти единственный маяк. Газетки иногда "заигрывали" блефующими статейками "Если бы я был директором…". До Директора дорасти смогут единицы. А мышление настоящего руководителя – надо воспитать в практических стимулах. Чтобы внести в учёбу стимулы и внедрить "задумки" этому студенту под насмешки одногодков и улыбки старших приходилось вздыхать:

- Если бы я был министром…

Ведь это было ещё менее реально. Но плох солдат, не мечтающий стать генералом[25].

1973-й год. До горбачёвской "перестройки" — 12 лет. И этот студент – не руководитель страны. Не академик, не финансист, не заслуженно-известная личность. Просто студент. Никто. Он может и не стать "кем-то", даже может не стать и инженером (если "вылетит" из ВУЗа). Его идеи, предположения о застое при развитии устаревших типовых технологий — "чернуха" для передовой отрасли и передового ВУЗа, нелепость, вредная для "роста". "Да что ты мелешь, да куда ты лезешь? Да кто ты сам-то!?"

Это и потом он слышал ещё много раз. Потом он реагировал на эти вопросы спокойно, с загадочной улыбкой. Знаем, кто. А в начале надо было победить скованность перед многими авторитетами. Ты уже имеешь свои мнения, но ты ещё ученик… А они - аспиранты, доценты, кандидаты и доктора, профессора, авторы книг… А что предлагаешь ты? И кому это надо, кто поддержит? А что ты можешь сам? И кем можешь быть ты? Кто?

Вот, например, Форд. Да, Форд – удачный пример. Он стал и знаменит, и богат, внедрив массовое и экономически выгодное производство. Придумал новую технологию, "потогонную" систему. Он создал конвейеры, где неквалифицированные рабочие делали сложную технику, делая каждый порознь только одну простую операцию. Завалил всех своими автомобилями…

А что у нас? У нас - то же самое. Та же самая пооперационная технология. Но у Форда она была давно. Очень давно… А у нас сейчас и сегодня.

Знакомо, не правда ли? Помните, "большие, и по пять, — но вчера, а сегодня – маленькие, но по три"[26]. Хорошая интермедия…

А что же сейчас "там"? А там сейчас выгоняют с производств "лишних", неквалифицированных людей, заменяя их простые навыки неутомляемыми монотонным трудом и неошибающимися роботами. Они не болеют, не уходят на обед, в туалет, поспать, в отпуск или "в декрет". Робот легко "переучивается". По миру шагает "безлюдная технология". Её, бездушную, жестокую, обрекающую людей на безработицу и голод, — осуждали в нашей стране, борющейся с безработицей, за всеобщую занятость.

"Наверху" неошибающиеся и всё правильно знающие вожди решили, что тебя, меня, всех, — надо занять. Занять, чтобы каждый мог заработать на хлеб. Гуманно. Занять чем? Примитивным и неквалифицированным трудом? Трудом роботов? Зачем?

Чтобы быть занятыми и зарабатывать хлеб, на заре технических революций рабочие ломали станки. Но наступление производительной техники этим они остановить не смогли. Борьба "за рабочие места" "любой ценой" похожа на борьбу средневековых английских ткачей. Но разве выгодно сохранение рабского, тяжелого или монотонного, часто неквалифицированного труда там, где это может сделать больше и лучше станок? Разве перспективно такое противодействие прогрессу? Нет. Разве неизбежность победы производительного труда не обязывает думать вперёд о множестве вариантов решения проблемы?

Ты ведь также знаешь, что на дополнительно полученную прибыль могли жить лучше и работодатель, и рабочие, но хорошо жил только хозяин. Эксплуататор. Намеренно удерживающий создающих ему блага рабочих – в нужде и в бесправии. "Правда" сильного не учит подать руку сбитому с ног, чтобы в другой раз не быть сбитым и затоптанным самому. "Выживай!" - и уничтожает выкормивших его. Звериное торжество рекламируют те, кто надеется остаться не съеденным. Люди ли они? Какие коварные предатели отбросили нас сегодня на сто лет назад в звериные нормы капитализма! Разве не мечтали гуманисты многих стран и много раньше нас о свободных от рабства людях? Об использовании безграничной свободы для получения безграничных познаний! Для создания этими знаниями свободной и счастливой жизни! Не только себе - всем!

Цепь умозаключений доказывала, что каждый этап более производительных технологий должен был сокращать работников и увеличивать количество продукции. Но оба процесса не бесконечны.

Количество товаров ограничено потребностью потребления. Количество работников можно сократить до условно безлюдной автоматизированной технологии. Её работники станут создателями и наладчиками автоматов, высококвалифицированными творцами. К этому надо быть готовыми, а не сопротивляться этому. Наша страна – сопротивлялась.

Прокатились "буржуазные" революции. Грянула "социалистическая" революция в России. В числе ведущих стал лозунг "кто не работает, тот не ест". Творческие люди, учёные – приравнены к бездельникам. Что за работа - думать? Их сокращали "в штате" и "по жизни". Профессии "генератор идей" не было в перечнях профессий и в нормативных актах. Надо бы, но пока нет.

- Да и не надо нам этого, - говорили "переполненные идеями".

Идеи обеспечить всем достойный уровень жизни – тоже пока нет. Учёных научились ценить по их физической работе в поле, на погрузке, в траншее, на субботниках, на овощебазах… Потом научились и смеяться над этим, забыв, что один день работы учёного на переборке гнилых овощей может замедлить внедрение более выгодных проектов, или лишить страну изобретения, например…

Облегчение труда, рационализацию, научились ценить как-то, но не до освобождения человека роботом от труда, не до безработицы. Это идеологически было недопустимо.

Прокатились революции в других странах, образовался "социалистический лагерь". Прокатились "послевоенные" разоблачения "перегибов" и "злоупотреблений", "культов личности". 1973–й год в СССР. Более полувека советской власти.

Та же недопустимость облегчения труда до освобождения от него должна была стать причиной отставания данного общественного строя перед таким, где этого ограничения нет. Но тот строй нам враждебен. Мы обязаны их победить, но… обречены отстать, спотыкаясь на неверной догме, не переосмысливая её на угрозе проигрыша. Под "мудрым" руководством.

Пренебрегая формулой "политика - отражение экономики", руководство страны пыталось экономику сделать отражением политики.

Гарантируется занятость и трудоустройство. Гарантируется "фронт работ". "Средние" школы ориентированы на подготовку низкоквалифицированных и неквалифицированных рабочих. Мощно запланирован проигрыш в развитии экономики сохранением человека на месте автомата.

Лозунги социализма, строительство коммунизма. И не покидающий многих дискомфорт несоответствия лозунгов и реалий жизни, дискомфорт ощущаемого сопротивления осуществлению лозунгов построения справедливой и счастливой жизни.

"Верхи" по лозунгам не живут, и нарушают законы, и нарушают права граждан, и ненаказуемы.

"Прослойка" услужливого, исполнительного чиновничества служит не справедливости и Закону, а своевластию и самодурству "верхов", мечтая приблизиться и пролезть наверх, в когорту тех, кому многое дозволено без возмездия на Земле. Особый статус, не описанный в Кодексах, имеет "номенклатура"[27]. "Верхи", их "номенклатура" и чиновники составляют больше половины страны. Идеи социализма и законы страны социализма не являются их убеждениями и нормами их поведения. Для молодого ума – картина удручающая. Огромная. Осознать её не хватает времени и знаний. Там – дебри проблем. Но…

Но перед тобой такая простая и узкая тема. Типовой техпроцесс. Справься хоть с ней. Понятно, что идущий на смену ранее прогрессивному процессу производства новый, более производительный, более прибыльный – победит. И покорит производства, и завоюет рынок, и вынесет вперёд государство, в котором он свободно развивается.

За правильно названные исторические факты школяру и студенту ставят "пятерки". Можно было бы сказать, что прогрессивное и прибыльное производство, искусственно ограниченное рамками, проиграет развивающемуся рядом без ограничений. Это верно. Но можно ли было в 73-м году сказать, что таким искусственным ограничением является идеологическая догма, тем более – догма КПСС? За правду, вылезающую за идеологические рамки, — наказывают.

Но в наше время, в нашей стране, т.е. в СССР 1973-го года, работают те же экономические законы, что и в капиталистическом зарубежье. То есть, более прибыльный и искусственно не заторможенный техпроцесс – победит. Почему же "безлюдную технологию", робототехнику признают со многими оговорками, с ограничением применимости? То есть пусть помогает, но не освобождает от работы, не приводит к безработице. Ведь прибыль, как ручей, устремляется туда, где легче преодолеваются ограничения. Выгодно при этом искать способы расширения внедрения, увеличения производительности и доходности. Превращающий устаревшие технологии в "типовые" выигрывает в сравнении только с единичным производством и со старой "типовеющей" технологией. Но бесконечно отстает от достижений новой.

Почему безлюдную технологию, давно шагающую по миру, не изучают и не преподают нам в ВУЗе? Если безработица - неизбежный результат прогресса (и не единственный "негативный" результат), то надо изобретать "позитивный противовес", а не запреты.

Ну-ка, придумай "позитивы"!

Пожалуйста!

Почему нет такого "учебника" в перечне учебной литературы, как Сборник описаний патентов в области специализации? Их изучение толкает к генерации новых идей, к изобретательству. Патенты и лицензии очерчивают современный рынок и производство. Масса неподготовленных к изобретательству инженеров – это массовый брак Высшей Школы. Факт!

Пусть у читателя не появится мнение, что "кафедра приборов" в МАТИ была дремучей в части робототехнологий. Нет, профессора "в курсе". Проблема, временная робость – была именно от поставленных границ учебной программы и границ идеологии. Не до безработицы! Выше этажом, на кафедре радиоэлектроники при пайке микросхем сразу планировали роботов. Там, и не только там, человек с роботом не конкурирует. А при сборке гироскопов и приборов ещё с гордостью используются Умельцы. Тут бы и думать, шагая вперед, штурмуя "объёмы" производства и рынок.

По марксизму не было диспутов, были экзамены. А партбилеты преподавателей и парткомы определяли карьеры, уровень жизни и КПД усилий в ней.

Другие проблемы жили параллельной жизнью, как в "бигмаке", который в Москве тогда тоже не знали. Семён ходил ещё и в Студенческое Научно-техническое Общество (СНТО). В лаборатории лазерной техники изучал обработку и измерение лазером. И о целой лаборатории, и об этой технологии, как и о роботах, о новых изобретениях, студенты знали мало или ничего. Зато знали приборы, технологии и приспособления минувших 50-х годов, успешно обменивая свои посредственные знания на "хорошо" и "отлично" в "зачётках"… "Не учи учёного…"

Непросто хорошо учиться, если после лекций тебя ждёт не уют родительского дома, а шумное и бедное общежитие. На первом курсе в одной комнате бывших Преображенских казарм "петровских" времён на улице Стромынка в доме 32[28] их жило вместе 11 человек. Затем в студгородке на Соколе – по 4, выпускной курс – по 3.

Гам в общежитии стоял почти круглосуточно. Ниже этажом весело жили негры другого ВУЗа. Дом-карэ служил четырём институтам, имел свою баню, столовую, несколько круглосуточно открытых "читальных комнат" со столами и стульями (без книг). Семён научился с лекций уходить в районную библиотеку, ночь проводить в библиотеке общежития, спать ложиться в 5 утра, вставая в 7. Иногда он мог не спать по 3-5 дней. Иногда утром его не могли разбудить, включая 4 магнитофона возле его кровати и горлопаня песни под три гитары. Он научился засыпать по внушению на заданное время, полностью "отключаясь". Только это давало желанный отдых.

Однажды шумовой эксперимент "удался". Вынутый из сна Семён протянул руку за голову, ухватил со стоящего за головой обеденного стола предмет (им оказалась принесённая кем-то пивная кружка) и, не целясь, на звук наибольшего шума, метнул её. И тут же ушёл в сон опять. Кружка пролетела через стекло над дверью и через коридор влетела в комнату напротив. К счастью, никого не задев. Коллектив оценил. И больше не ставил экспериментов.

Более удачными были эксперименты на кухне. Одно дело дома видеть работу мамы, помогать ей. Другое дело, - что сделаешь, то и съешь. Сразу сложилось - готовить и есть сообща. Семён освоил жарку блинов сразу на 4-х сковородах. Они и остыть не успевали. Кроме своих десяти подходили и другие. Повар чаще ел уже последним, глядя на друзей по комнате, осоловело отвалившихся от чаши с блинами.

Начав Перечень Проблем несовершенства этой жизни ещё в школе и на заводе, Семён его быстро пополнял. Этому способствовал и круг обязанностей профорга группы. Нет проку просто фиксировать проблемы, надо их решать! На профкоме и в деканате практически ничего, кроме графиков, оценок и стипендий (год за годом одно и то же) – не обсуждали.

С кем же решать проблемы?

Из МинВУЗа и СовМина ответы на его предложения, как правило, не приходили. Но эта переписка была и главной тайной от друзей. Засмеют! Не ковыряй осиное гнездо - закусают! Кончи ВУЗ - тогда критикуй, не то - выметут! Понятно! Но интересные извне, ВУЗы имели изнутри весьма тоскливые традиции. Не хотелось терпеть, но характер понуждал действовать и верить в возможности уцелеть!

В ответах были дежурные отписки, обещания. Стало понятно, что это — испытанная, преступная и "огосударствленная" технология выпускания лишней энергии беспокойных людей впустую, "в свисток". Ответ - не результат, скорее - антирезультат. Для получения иного, задуманного результата пришлось свои идеи "нести в массы".

Так Семён стал участвовать ещё в собраниях и конференциях о проблемах молодёжи и о студенческом самоуправлении. На одну из них он вынес идею "учить учителей" — внедрить соперничество учителя с обучаемой молодёжью. В этом соперничестве – большой стимул обеим сторонам. Только так Учитель и ВУЗ "не замшеет", а получивший разгон студент ворвётся в "плановое" производство с планами изобретений. Полезно и привлечь студентов к научной работе – составлению обзоров новаций в области специализации.

Но МинВУЗ и ВУЗ жили по другим правилам, идеи демократизации, гласности, соперничества ещё не принимались. Со Старой Площади, где был лекторий Политехнического Музея и ЦК ВЛКСМ, напрямую видна "Котельническая высотка"[29] и рядом - Берниковская набережная, на которой стоит МАТИ. Все молодёжные движения брались под жёсткий контроль комсомолом, партией, профкомами… Овации идеям Маленкова (как и других) были, но их опять пустили "в свисток"…

И через 25 лет ВУЗы и МинВУЗ не приняли идею такого соперничества молодых специалистов ещё с процесса учения… Эта идея ждёт смелых последователей. Идея актуальна и для ВУЗов, и для производств "за рубежом". Однако, в "медленно запрягающей" России появились уже "эвристические школы", колледжи с нестандартными программами обучения… Есть надежда… Он верит ещё, что его минует судьба его "звёздного покровителя" Циолковского, только с постамента памятника смотрящего на полёт ракет, на реализацию идей.

Когда-то в школах учили "пёрышками" осваивать каллиграфическое "чистописание". Затем ввели шариковые ручки, забыв оставить каллиграфию в факультативных занятиях, уничтожили и сами пособия, и оставили общество без красиво пишущих людей. Это из привычек к безальтернативному мышлению, делать "как все". То же произошло с отменой "счёта в уме" и "столбиком". Бегло считающий на калькуляторе порой тупо соображает перед кассой в магазине. Образование должно быть многовариантным. Важны и цель, и результат. Это легко сделать уже с ЭВМ.

Если, например, ботаника преподаётся не факультативно, а обязательным предметом, — мы рискуем потерять художника, музыканта, лингвиста, артиста, которым не хватит времени на углублённое изучение "любимых" предметов. Большинство шоферов и сварщиков, например, жуков и гербарий так и не коллекционируют. А порой и гордо похвалятся срывами школьных уроков "ботанички" ("химички" и др.). А разве этого хотели законодатели?

С другой стороны, выросший "однобоко" специалист, захочет когда-либо изучить отдельный, упущенный предмет. А слушателем на отдельный курс его не берут. И экстернат, существовавший ещё при царе, по отдельному предмету не предоставят. Это неправильно!

Например, мамы и бабушки валом бы шли на курсы педиатрии и терапии, о которых они и не помышляли в молодости. Им не обязательно иметь экзамены, дипломы, трудоустройство. Даже справку об окончании многие не попросят. Им знания нужны для жизни. Для этого хватило бы лекций на аудиокассетах, в видеофильмах, на CD. Эти же лекции могли бы использовать и обычные студенты, и заочники, и абитуриенты. Такие записи должны бы делаться на кассету (CD) читателя в любой библиотеке. Но под страхом "опасности самолечения" от всезнаек-домохозяек - страна теряет культуру здоровой семьи. И теряет общество свои таланты.

И хуже того – не находящие квалифицированно преподанных знаний попадают к шарлатанам.

Дочитавшему до конца читателю станет очевидно, что и в этом авиаконструкторе общество неумными правилами и усилиями чинуш тоже "зарыло" многие недюжинные возможности.

Бури в студенческом самоуправлении были не самыми сильными. Они походили на пересыхающие ручейки оттепели. Пожурчали, пересохли. Обсудили, поставили "галочки", сунули папки на полки, и – забыли. Студенты вышли из ВУЗа в мир. Им уже не до самоуправления в ВУЗах. Новые – пока созреют и сплотятся… Поговорят, тоже уйдут… И так по кругу…

Временная, текущая студенческая среда по-настоящему МинВУЗ не потрясала. Студенческое Самоуправление не возникло. Создать сейчас - не поздно. Но самоуправление - не самоцель. Оно востребуется и возродится, когда в среде будут новые Семёны, если не погубят кипучую базу идей.

Главное в самоуправлении – не расхлябанная свобода бесхозности, а самодоведение к поставленной цели. И самовыбор средств, инструментов образования. ВУЗ – лучший период генерации талантов. И лучшая оценка должна быть не "5", а "неформальное мышление", "склонность к изобретательству".

Надо основать Гербарий Идей. Прекрасные и засушенные цветы…

Пожалуй, я его уже начал этой книгой. Где молодые волшебники, которые их оживят?

Этот 1973-й год был особым в жизни Семёна. В этот год он кроме конспектов написал и огромное количество стихов, не вышедших из тетрадей. Обе причины слишком понятны. Он жил в одной комнате с "курским соловьём" Владимиром Шпаком[30], который писал стихи легко и много, часто их декламируя. В заветную тетрадь писал и живший в этой же комнате белорус Юра Короткевич. Личные переживания Семён тоже не мог декламировать миру, а излагал их, как мог. И для себя.

Тебе я песню посвятил,

Да всё боюсь тебе пропеть я:

Её бесхитростный мотив

Не встретишь ли ты злою плетью?

 

В полутёмном кино

я нечаянно встретил

Своих глаз идеал,

что был в песне воспет.

Подскажи мне, поэт,

сколько раз на планете

Повторился твой случай,

сколько зим…

сколько лет?...

В полутёмном кино

вдруг смятенье настигло

Не с экрана меня,

а живых твоих глаз

Лучик

сердце моё

переплёл паутинкой,

И на ниточке этой

я хожу по сей час.

Боже правый!

Тебе

я давно не ровесник!

И вниманьем могу

насмешить,

испугать.

Что за прихоть судьбы!

Мне не вычеркнуть песню.

Одному ли всю жизнь

мне её напевать?

 

Может, время пройдёт,

и тебе, как открытье,

Станут ясны причуды

и зрелой любви…

Не кого-то,

меня,

ты отыщешь наитьем…

Я тебе помогу,

лишь меня позови!

Эту встряску дал находящийся рядом с институтом "в высотке"[31] знаменитый кинотеатр "Иллюзион" с его лекториями по искусству.

Его не заметили в храме искусств…

Даты и содержание дневника составляют стихотворный путеводитель по эмоциональным пикам жизни.

Тебя завидев,

из груди,

Смеясь и прыгая,

как в детстве,

Рванулось сердце…

Погоди –

Не отвергай его в кокетстве…

Меня покинув, не должно

Оно ведь по миру скитаться.

Тобой побитое, оно

Совсем зачахнет, может статься…

Увы…

 

Но пройдёт много ль лет,

И с таким же открытьем

Вдруг прозреешь и ты

От огня своих чувств.

Без реклам и газет,

Лишь единым наитьем

Ты припомнишь меня

В этом храме искусств.

Надежда не хочет покидать даже разбитую о камни бригантину…

С первого курса он был не одинок. На проходной общежития вахтёрша вдруг его спросила: - А где же твоя сестра?

Так и звали потом девчонку пять лет. Они с Олей Чивилёвой были чем-то похожи внешне (отцы Тамбовские) и характером. И учились в одной группе. И жили на одном этаже. Открыто даря Семёну свои восторги и симпатии, Оля не улавливала его "чудных" идей, не воспринимала их всерьёз, как программу жизни. Её доброжелательное участие всегда было рядом. Но не было никого, кто мог бы жить в его ритме, в его системе восприятия жизни. Однако, эта проблема была стара и уже не коробила. Мир быстро не изменит даже мичуринец.

В шумном улье общежития, студгородка, ВУЗа, столицы – начинала давить необходимость быть осторожным, не очень открытым, не вполне собой… Замкнутым в семье быть легче. А здесь ты "на людях" даже во сне.

Но жизнь текла и приносила новые встречи. ВУЗ шире семьи, муравейник Москва больше Новомосковска. Стенки вулкана так тонки, а толчки так часты… Но он – не Петрарка.

Она жила рядом. Не на твоём курсе, не на твоём факультете, и жизнь вас водила разными тропами… Она не любила грохота танцевальных вечеров, но вдруг на нём появилась…

…Но запал в моё сердце

взгляд чернее, чем ночь…

В тихий омут – нечаянно

камушек брошенный…

Я искал с тобой встреч,

чтобы сердцу помочь,

Но захлопнулась дверь,

как за гостем непрошеным…

*        *        *

… Если мы вдвоём, и дивный мир

Откинулся над нами звёздной чашей,

В целом мире мы с тобой одни.

Третьим с нами – только счастье наше…

Только вы не верьте, люди, мне…

Счастье померещилось поэту.

Я один сидел, и в тишине

Звёзды мне напели песню эту…

*        *        *

Он не много узнал об этой девчонке. Парня её убила шпана. Она никого не хочет с ним сравнивать. Ей не нужны его мысли, взгляды, ты сам.

Возможно ль, за любовь в ответе,

Жить без любви, любовь не встретив?

И мне доносит голос

Ветер:

Она прошла… ты не заметил…

 

Я вновь пойду! И всё перетрясу!

Любовь найду и от беды спасу!!

Но эхо вторит с чёрных скал:

Не ты один её искал…

Много стихов. Как будто стихи писать легче, чем лекции…

И вдруг совсем необычное:

Сказала ты, я "не в миру",

Что зря копирую черты святого,

Сказала, что среди людей – умру,

Что замуж лишь за грешного готова…

"Не в миру", "не от мира сего"[32]. Чаще это похвальный знак уважаемому и недосягаемому, высоко духовному и даже божественному. А тут… Отвергнут и осуждён земным человеком за попытку собрать в себе черты лучшие… Личная трагедия в 20 лет.

Потом он прочтёт в справочниках, что это понятие "употребляется к людям, погружённым в мечтания, блаженным, чуждающимся забот реальных". Боже, любители "первоисточников" более современных так извратили древние понятия древнейшего первоисточника!

Мир переполнен кривыми зеркалами. Мы даже платим за вход на эти аттракционы, не замечая обилия бесплатных.

Когда слишком хорошо – это подозрительно. Эту формулу "мудрости" он услышит многократно.

Будет и более дикий лозунг: лучшее – враг хорошего! Как должно быть прогнил мир, что ему всё нравится "с гнильцой", когда прекрасного, чистого, честного стыдятся и боятся…

Его сумасшедшее обращение к девчонке с другого курса вызвало кризис у его посестрима. Полагая, что ежедневно видя его, она его знает "таким, как есть", она планировала большее, и вдруг…

Как бывает не только в романах, тут же нашёлся утешитель… Девчонка была не высокая, но надёжная. Никто из симпатизировавших им обоим не "покушался" ни на одного из них, видя стойкость их симпатий, заведомо предполагая ещё более крепкие, желая двум симпатичным людям всех благ...

Теперь мир рушился, и в нём и эта опора обломилась. Часто ведь, считая кого-то своею опорой, мы в вихре взметнувшихся листьев теряем в себе готовность быть стволом. Да, много ведь написано о дружбе вообще и о дружбе с женщиной...

Воспоминание об этой дружбе всегда будет светлым.

Но в системе кризисов лучшей защитой оказалась необходимость замкнуться. Впереди маячил кризис диплома. ВУЗовская администрация и идеология страны могли дать удар похлеще этого. А поддержки ждать было неоткуда.

Неужели не рождён я, чтобы изменить этот мир?

С кем и как?

Он делает выбор: лучше остаться одному, чем оказаться "своим" среди любителей клубнички с гнильцой или с теми, кто не захочет его понять, принять, слиться судьбой…

Частичная совместимость могла легко перейти в частичную несовместимость, в отчуждение…

Не Гамлет я.

Я - Циолковский, Чацкий.

Быть может,

ждёт меня конец дурацкий…

Немыслимо винить окружающих за пристрастия. Трудно становиться созерцателем со стороны. Немыслимо трудно среди любителей "жить как все" искать приверженцев образцов возвышенной и окрылённой жизни…

Скоро среди стихов, увы, оказались и такие:

Опять, мой милый человек,

Твой взгляд со мною, преданный, лучистый.

Как я боюсь, что льдинок первый снег,

Как ни таюсь, вдруг различишь ты…

А затем:

… А летопись былины полнят,

Когда влюблённых и поэтов

Любви неразделённость

в волны

Несла…

И мне знакомо это…

Эти дни вновь открыли и первую страницу дневника.

"Никогда не вёл дневников и не любил читать чужие воспоминания. Неинтересно знать подробности чужой жизни, перипетии судеб, вникать в чужие разговоры, запоминать обрывки чужих фраз… Если не тратить времени на записи, то можно в жизни успеть совершить немало, чтобы хватило историкам материала".

У молодости своя, категоричная логика.

До этого дневник был. "Детский". Но не во всём.

"Никогда не понимал людей счастливых, которые вели дневники. Зачем дневники? В лучшие мои поры мне хватало друзей и знакомых, чтобы разделить с ними свои радости и удачи…".

Всё верно. Но чтобы доверить всё же свои мысли "беспристрастной бумаге" в водовороте лиц и событий, надо было в 21 год ощутить катастрофу одиночества.

«Я не "лишний человек" 18 века. Путь мой отмечен и существованием высокой цели, и кипучей деятельностью, и работой мысли. Хотя, какие там мысли в 21 год! Тоже мне, мыслитель!»

В беде важно не терять голову, критически оценить ситуацию… Этим он владел.

"Но чувство какой-то пустоты, как у подбежавшего к расщелине в камне, заполнило всё моё существование".

Это сравнение – не от трещины на асфальте. В 1971 году во втором его студенческом стройотряде "90-й меридиан" на реке Чулым под Ачинском Красноярского края на экскурсию в заповедник "Красноярские столбы" соревнованием отбирались только лучшие. Бригада кровельщиков работала так быстро, что битум в котле не успевал плавиться. Был его черёд загрузить котёл. Увесистый "ломоть" битума, ранее привычно плавно ложившегося на спины предыдущих ломтей, пролетел от горловины котла-цистерны до его дна, ухнул в дно и неожиданно ударил брызгами, закрыв от пупа до шеи не успевшего отпрянуть Семёна горячей битумной бронёй.

Боли он не почувствовал. "Эх! Я же ребятам экскурсию срезал!" — ударила мысль.

Бригаду с крыши сразу как ветром сдуло. План они и так давно перевыполнили. Беда! Семёна подхватили на руки и вихрем, наискосок через поле, внесли в палаточный городок, к врачу. Что было в полевых условиях на 60 здоровых человек? Остывший битум частично смыли спиртом. Любители острых ощущений оценят… Надо терпеть, сам виноват. "Броня" битума на мокром и азартном теле "плохо прижилась". Её часть сняли с частичками прижжённой кожи, "всухую". Мускулистая брюшина молодца была цела. Всё густо смазали всем запасом большой банки мази Вишневского (больше ничего не было) и пробинтовали торс, как мумию.

Семён напялил новую рубаху и выглаженную штормовку. В городской лазарет он и не собирался. Как и все, он мечтал побывать в "Столбах". Для этого бригада и установила очередной рекорд. Больше случая может не быть. В пылу рекордных работ никто из других бригад ЧП у кровельщиков не заметил. Объявление такого ЧП вообще могло отменить поездку всему отряду. Машина с ударниками должна была уходить через час…

Видели бы мамы, что они творят…

Счастливая бригада и взволнованная врач отряда плотным кольцом вокруг него сидели в бортовой машине до самых "Столбов", берегли от толчков ничего не подозревавших и возбуждённых других друзей-стройотрядовцев. Всю дорогу – песни под гитару, шутки, хохот… Вместе со всеми он увидел Красноярскую ГЭС, "синегорье", был на нескольких вершинах в "Столбах". Привёз незабываемые фотографии. Никто не догадался, что с ними по скалам с фотоаппаратом лазила "мумия". Вернувшись, работал с бригадой, без "больничных". Долгие годы от ожога и похода ещё не сходили рубцы, мешавшие поиграть в волейбол на пляже… Потом, как на собаке, затянуло, разгладилось…

Там он видел далеко под ногами волшебной красоты туман над верхушками сосен. Там в скале и запомнил одну из величественных расщелин…

Спасибо, Доктор… И вам, друзья…

"Жизнь складывается не так, как я хочу. Это «Хочу», может, и есть главное препятствие…".

"Людям, легко идущим «по ветру», приходится легче. Они надо мной смеются…".

"Кажется, мир пугается, натыкаясь на таких людей, которых потом описывает в книгах, как своих героев…". В 21 год будущий авиаконструктор поставил миру диагноз, кажется, неизлечимый…

Преддипломная и дипломная практика, внутренние сомнения в период дипломного проектирования на время закрыли душевную "расщелину", и дневник прервался.

Как-то из шумной библиотечной "читалки" уединился он в пустой актовый зал. Вдруг потянулись в зал люди. Преподаватели. Семён поморщился, не дали позаниматься. Но уйти не успел.

Все быстро сели, не заметив студента, и закрыли дверь. Тайно, без студентов, профессора смотрят хронику об иностранных заводах – автоматах. Кадры завораживают. Эти кадры всплывут в сознании в дипломной смуте мыслей 73-го года. А непонимающий происходящего на экране диктор заученно бранит безлюдные цеха, как источник безработицы, врага основы справедливого строя всеобщей занятости.

А почему нужна всеобщая занятость непроизводительным и малоквалифицированным трудом? А как быть свободным и счастливым? Это обещано страной, партией!

Почему, критикуя капитализм, мы восхваляем свободу от нецелесообразного труда, а при социализме этот ненужный труд оправдываем и сохраняем? Почему свобода от ненужной работы – это "безработица"? Это свобода. Она бесценна, она желанна, ею надо уметь распорядиться. Её надо сделать "без негативов".

Свободный от необходимости трудиться неграмотный бездельник может учиться или стать путешественником, начать изучать и систематизировать узнанное, обилие впечатлений. Начнёт изучать иные достижения человечества. Но не принуждаемый украсть от голода, нормальный свободный человек не станет вором и бандитом. Скорее, он станет человеком творчества. Это шанс культуры общества. Чтобы стать свободным и творческим человеком, надо желать свободы, уметь её достичь и уметь ею распорядиться.

Надо уметь. А где этому научиться? Пятилетних планов нет у поэтов, композиторов, писателей, художников. Но люди творчества – не только они. У знаменитого инженера Шухова[33], жившего ещё при царе (1853 г. – 1939 г.), тоже не было пятилетних планов. Как бы не было у него и "профессии", т.е. специализации, которую сейчас все ценят. Владимир Григорьевич создал десятки разных конструкций, отличающихся смелостью решения, новизной, практичностью. Он строил паровые котлы и насосы, мосты и висячие перекрытия, башни (Шаболовская телебашня высотой 148,3 м – тоже его), форсунки и газгольдеры, нефтепроводы и баржи, установки крекинга нефти, доменные печи, меднолитейные цехи и дымовые трубы, ангары и хлебные элеваторы, мавзолей, наконец… Что угодно. Он сам выбирал и проекты, и заказчика.

"Инженер" — это "изобретательный человек". Изобретатель, творческий человек – должен быть свободен. Результат его творчества должен быть интересен, полезен, выгоден обществу. Свобода может быть и желанна, и выгоднаВыгоду можно рассчитать. Расчёт – это предмет профессионала. А вот хорошие расчёты – это уже предмет усилий для "отличника". Государство заинтересовано помочь.

Говорят, полной свободы не бывает. Говорят, это утопия. Говорят, это свобода обезьян. Обезьян, кажется, между прочим, эта свобода устраивает. Это разъясняют множество книг. Много книг разъясняет также, что свобода – это зло. Что "цивилизованная свобода" — утопия. Утопия... Ведь обеспечивает цивилизованное существование не только свобода, а труд или капитал.

Свободная и цивилизованная жизнь. Что их совместит?

Труд или капитал. Капитал может быть создан трудом. К относительной свободе посредством капитала он неизбежно придёт в размышлениях и расчётах. Труд – удел не имеющих обеспечения капиталом. Труд всех, обеспеченный и гарантированный для всех. Не работающий да не ест! Так утверждает марксизм и ленинизм. И ты это отлично знаешь, у тебя и это в "зачётке" на "отлично". И знаешь это не только по книгам. Но…

Но если заменённый роботом человек голодает, то виноват не робот. А другой человек. Тот, кому робот приносит прибыль, кто мог кормить, лечить, переучивать освободившегося человека. Сколько денег для этого надо, и сколько денег приносит работа роботов? Это уже не политика. Это техническая и считаемая задача.

Человек кормится трудом. Но при этом он хочет кормить и одевать на заработанное жену и детей, стариков-родителей, оплачивать "быт", досуг, отдых, учёбу… Это возможно?

В политэкономии марксизма это утверждается. В законодательстве СССР, считающегося справедливым обществом, должна бы быть (но не оговорена) обязанность государства и работодателя обеспечить пенсию и зарплату не ниже минимального прожиточного уровня семьи работника с иждивенцами, а тем более не ниже достойного (социально-комфортного) уровня ему и его иждивенцам. Этот "минимум" и "комфорт" легко рассчитать. А в предметах для будущих инженеров и руководителей производства это отдельной проблемой тем более не стоит. Почему?

Семён записывает в "перечень проблем" – пенсии не ниже прожиточного минимума с публикацией минимума в законе. Сколько лет пройдёт до внедрения этой мысли…

Вдруг оказывается, что "экономика жизни" и "экономика производства" (сравнительные анализы экономик стран, социальных программ и производств) в 70-х годах "технарям" не преподавались. Почему? Может, потому, что инженер – запланированная рабочая точка конвейера? Он "распределяется" в производство. Он – винтик в цепочке рычагов. Он не планируется свободным и творческим. В "праве на труд" не предусмотрено право на свободный творческий труд. В кодексе о Труде, КЗоТ, это тоже не предусмотрено. Только "колдоговор" и "индивидуальный трудовой договор". Свобода и свободный труд в свободной стране не предусмотрены… Преступление!

Ну, знаешь ли! С такими выводами можно "загудеть"…

Инженер, "изобретательный человек" — не обучается для активной и творческой жизни! Он запланирован быть исполнителем. На операции посложней, правда, чем негр на конвейере у Форда, но без права и нужды думать об экономике эксплуатации труда. Нашей, родной, советской эксплуатации труда. За эти формулировки могли "свернуть башку", тем более – отличнику по теории марксизма.

От таких открытий перед защитой дипломного проекта можно было "тронуться".

"Защита" — демонстрация полученных в ВУЗе навыков. Вот и подумай, вот и покажи.

Сразу после школы тоже была иллюзия полной свободы. Поступай, куда хочешь, куда можешь. То, что можешь - не куда хочется, что иногда (например, на юрфак) нужна рекомендация, "направление" при определённых условиях, и здесь нет равенства и свободы, – это как-то мелькнуло… Но мечта звала к самолётам, ты поступаешь в ВУЗ, водоворот не даёт зацепиться за иногда царапающие тебя вопросы…

И вдруг вопрос такого калибра, поперёк двери из ВУЗа. Тебя ждёт труд. Почётная обязанность[34] в самой справедливой стране. И вдруг такая Проблема в твой Перечень.

А что ты помнишь ещё о труде? Вспомни…

Твой дед, Семён, трудился в селе Кохановка Троицкого района под Одессой. Имел много детей, из которых в "социализм" вошли шестеро – Яша, Ваня, Кузя, Маня, Вася, Саша. Многодетные семьи обычно показывают в нищете. Дед не нищенствовал. Широкоплечий украинец, спокойный, с окладистой бородой. Семья Иллариона Павловича даже считалась зажиточной, имела корову, лошадь, двух волов, дом, двор, скот…

Прадед Павел был молдаванин, и тоже уважаем всей деревней за трудолюбие. Иначе б и сватов, и самого из деревни выгнали бы. В селе было много Мовчанов. Уважали и жену Иллариона, труженицу Феодосью Максимовну или "титку Тодоску". Хотя выбор у её отца Максима был богатый: были ещё дочери Мария, Дарья, Харитина и Надежда. Сын Данила у Максима был один, да ушёл на моленье в Иерусалим и пропал…

Илларион Мовчан (то есть "молчун"), крестьянствовал, но был талантом, местной знаменитостью. Считал в уме быстрее господских счетоводов. Правда, его дочь Марийка окончила только два класса, хотя и за один год. Училась легко, азартно. Марусю из школы забрали, не смотря на уговоры учительницы. Надо было прясть, в семье работали все, батраков не держали. Старшего сына, Яшу, выучили до 4 класса, и он считался на селе "грамотеем".

Грянула революция. Торжество ленинизма и равенства труда. С 27-го года до 32-го покатилось "добровольное вступление крестьян в кооперативные хозяйства", которое сопровождалось "острой классовой борьбой", грандиозным насилием, изъятием скота, обобществлением земельных наделов и репрессиями. Семью уважаемого всей деревней Иллариона Молчанова (так на русский лад перекроили его фамилию-прозвище), где от зари до зари работали все, но имели по определению новой власти "излишки" - коня, корову и скотину – в "коллективизацию" "раскулачили" за то, что мудрый Илларион "лишнюю" скотину продал на базаре. Толчком к репрессии послужило "участие" семиклассника Васи Мовчана в обходе дворов при раскулачивании. Ему было любопытно, "новые отношения". А принёс в семью искру мести, несчастье. Илларион умер перед коллективизацией их деревни, наказав семье "делайте, как все люди". Не помогло… Погрузили на подводу, вывезли из родного дома… Развеяли поврозь… Кого куда…

Хлопцы бежали. Потом, когда критика "перегибов" позволила, стали хлопотать за родных. Яша, приученный к труду, уехал на "великие стройки", стал сварщиком.

Маруся, 1912 года рождения, была "для перевоспитания подкулачницы" не отцом, а новым обществом выдана замуж за батрака с открытым туберкулёзом… Это её не спасло. Скорее нет, это погубило его, Василия, счастливого обладателя трудолюбивой красавицы жены, сына деревенского бедняка горбуна Петра Сивака, имевшего от жены Палашки ещё трёх дочерей - Марию, Горпину и Ольгу. Земельные "наделы" давали на мужчин, которые должны её обрабатывать. Но при этой логике царских чиновников, без земли и с большой семьёй, где много женщин, крестьянин обречён быть бедным. Между Петром Сиваком и Илларионом Молчановым был двор безлошадного Степана Сивака, брата Петра. Его межа была выложена навозом, так как не было и плетня.

"Революционная, беспощадная и самая справедливая ненависть" не знала предела. Как "муж подкулачницы" бывший полный бедняк Василий Сивак с женой был сослан в лагеря на "европейский Север" России, под Котлас.

Что им пришлось пережить? Мария, истинно святая христианская душа, не возненавидела его, всегда рассказывала о нём сыну с теплотой и жалостью. Он был хорошим человеком. Наказанный за "происхождение" жены, он Марийке не мстил, нёс это обоюдное горе. Но историю рода Василия – предания семьи не сохранили. Марийка же на всю жизнь осталась после "похода в лагеря" инвалидом.

"Воспитатели" нового строя отбили девчонке внутренности. Она до конца жизни носила их на растянувшейся брюшине, стеснительно прятала от сторонних глаз самодельные корсеты и пояса. Врачи приписывали ей "естественное" состояние после родов. Василий-то ещё хотел и имел детей. Но все его дети от Марии умирали младенцами. Умирали в "тридцатых" и в "сороковых" годах. Об иных, лагерных, причинах 30-годов она и врачам говорить не смела. А тем более, что-то отстаивать, доказывать…

Только став большим, последний (и единственный выживший) её сын смог заказать ей "на столичном Кузнецком мосту" в ателье "Грация" в 70-м году, на её 58-м году жизни, красиво и профессионально сшитый поддерживающий корсаж…

Там, в деревнях под Котласом, им устроили побег местные жители. И "передавали из рук в руки" в пути. Сейчас бы этих "партизан новой светлой жизни" могли признать героями. Тогда же их ждала жестокая расправа. Но домой Марийке и Василию было не дойти, да и опасно было двигаться домой, к источнику столь безумного вознаграждения за честный и нелёгкий семейный труд.

Труд же тогда найти было не трудно. В Московской области возле старинного поместья Бобрики зарождался тогда химический гигант, гордость страны, и город при нём с именем "отца народов" — Сталиногорск. Строителями города и завода и стали Мария и Василь Сивак. Здесь они жили и работали "как все". Поселиться в деревне они не могли. Работа на земле требует много здоровья и сил. От урожая или скотины "больничным листком" не прикроешься. Да и привычка селян знать о соседях всё не дала бы житья беглецам. О чём думал Василь, не вылеченный от туберкулёза, требуя от Марии ещё в лагерях родить ребёнка? Могла ли она возражать? Кто и как мог бы объяснить право туберкулёзного бывшего батрака на имение детей, чем бы кончились такие выяснения? Бог детей давал и забирал…

35-й год. Первый год сохранившихся документов. Мария Сивак – санитарка хирургического отделения больницы Сталиногорска. Документы строго проверяются, откуда-то могут или должны свалиться документы розыска, правда о репрессии семьи. "Раскулачивание", иная "революционная" репрессия навсегда давала клеймо. Страна на пороге второй волны ужасов. Что может быть кошмарнее ежедневного ожидания повторения пережитого кошмара? А за что?

Но шли дни, справки о раскулачивании и ссылке не всплывали, забрезжила надежда…

На первой же операции при виде крови и расправы на живых внутренностях она потеряла сознание.

- Кто поставил непроверенного человека? – кричал хирург.

Боже! Опять проверять будут! Думая не о себе, а о лежащем под скальпелем, она уже никогда не теряла сознания. И хирург стал отмечать её в числе лучших. "Каталок" не было. Больных носили на руках обычно и на носилках. Не на ветру, как на стройке, но не легче.

В 39-м году получено известие о смерти брата Марии – Василия – на строительстве магнитогорского завода. Ему было всего 23 года…

Затем война, мобилизация добросовестной санитарки Сивак в ВОХР[35] химкомбината, новая проверка, леденящий страх кары за …

За что?

Оккупация города, голод, холод непротопленных бараков. Марийка спала с туберкулёзным мужем, данным судьбой. Его лечили, но инвалидность не присваивали. Жили в комнатке в бараке. Но не заразилась она, бог не допустил. Но Василь и его шестеро детей погибли. Горе, одиночество, жизнь барака и работа.

1944 год, 29 декабря. В 32 года от роду, — признана инвалидность. Какой ужасный новогодний подарок! В каком состоянии молодой женщине тогда признавали инвалидность? Кто вверг в это состояние красивую и талантливую девчонку? Нет, не война… Война обострила и позволила легализовать давно известные проблемы.

Брат Марии Кузьма с 34-го по 40-й год работал главным кондуктором на Сталиногорском отделении Московско-Курско-Донбасской железной дороги. На войну был призван танкистом. Марийку отыскала последняя весточка… Пропал без вести… На огромных просторах не было и могилы, чтобы прийти, поклониться…

Брата Ваню война забросила из г. Алексина Тульской области на Алтай, затем с заводом – в посёлок "Петра Дубрава" под Куйбышевым. Там он был призван, но продержан в резервах, не воевал. Туда и вернулся, пережил трагедию смерти замёрзшего в степи единственного сына Бориса, прожил до пенсии, там и похоронен сам.

Брат Яша тоже работал на Бобриковской стройке (ставшей потом Сталиногорском), затем откомандирован сварщиком на домны Магнитогорска, работал в Мелеузе, в Башкирии. Затем "осел" в Кумертау.

Сестра Саша оказалась за Уралом, в г. Молотове. Жена Иллариона (их мать) жила уже у неё.

Дружной семье собраться вместе было уже не суждено. Одиночество в чужом рабочем городе.

После войны на "ударной стройке пятилетки" в Сталиногорске уже появился и трудился и один из братьев Марии. Мир всё-таки тесен. Где-то бродили ходатайства, которые рассылал брат Яков. Одно из них "вдогонку" было удовлетворено, и ни в чём не повинная Мария Сивак была "прощена".

Революционный хаос был не только в стране, но и в её механизме репрессий. Репрессии революции и коллективизации затмились репрессиями 37-45-х годов. В их многочисленной неправоте "задним числом" стали снисходительны к репрессированным. Статуса потерпевших или компенсаций за ущерб никто давать не собирался. "Прощали" там, где следовало у жертв просить прощения. Это отдельная история.

Друг брата, бравый сержант с боевых "Катюш"[36] от красавицы Марии, от её ангельского характера сходил с ума. В Казахстан в войну эвакуирована красавица Милитина с его довоенным сыном Славиком. Здесь, в Сталиногорске, какое-то зло оторвало его и от первой довоенной жены и двух его детей Пети и Нины. Но Марийка долго не знала об этом. Сердце гвардейца, знавшего об инвалидности Марии, не искало выгод, оно припало к святой для него Марийке с её несчастной судьбой.

Родом Кузьма был с Тамбовщины, из села Сурава Лысогорского района. Русский сельский "разнорабочий", крепкий, коренастый, кулачный деревенский боец. И через 60 лет он мог во дворе "призвать к порядку" любого одним символическим поднятием кулака. На химкомбинат в 34-м году Кузьма Илларионович Маленков принят старшим десятником. В 36-м Кузьма переведён слесарем в водопроводный цех, в любую погоду его ждали залитые водой при авариях траншеи и подвалы. "Охраны труда"[37] в реальном производстве и в реальной медицине тогда практически не было. Комсомольская ударная стройка. Стране нужны были подвиги и герои.

В 41-м эвакуирован Кузьма на Кемеровский АТК. Сталиногорск оккупирован. В апреле 42-го он уже вернулся на освобождённый химкомбинат. Ремонтов водопроводному цеху хватало.

В августе 42-го мобилизован в РККА. 2-я миномётная бригада. С 10.10.42-го – командир отделения опергруппы гвардейских миномётов, "катюш". Сталинградский Фронт. В тяжелейших сталинградских боях "аргументы" с "катюш" были впечатляющи. С мая 43-го – гвардии сержант, командир орудия ("катюши") 2-го дивизиона 84-го Гвардейского миномётного полка. Центральный фронт. 1-й Белорусский. 2-й Белорусский. 3-й Белорусский. Кёнигсберг…

В "красноармейской книжке", в графе "адрес жены и родителей", по которому отправляли "похоронки", записано из всей родни только "Московская область, г. Сталиногорск, ул. Бригадная, барак 26, к. 22. (Сестра) Сивак Мария Илларионовна".

"Сестра" о таком выборе и не знала… Когда они познакомились? Отца Кузьмы тоже звали редким именем Илларион. Так, используя сходство редкого отчества, без всяких метрик он "присвоил" себе сестру и выбрал родных.

Никогда дети Кузьмы не корили отца за выбор. Пётр и Нина приходили к нему в гости, приветливы были с Марией и младшим братом Сеней. Сын Слава отыскал отца, уже став моряком, одесситом. (Это ж какие идиоты растащили их с Семёном - с родным братом - по разным странам, дали пенсии, на которые нельзя даже в гости съездить!)

2-го октября 1945 года гвардии сержант Маленков, артиллерийский мастер, вернулся в Сталиногорск. С медалями "За отвагу", "За оборону Сталинграда", "За победу над Германией", с нашивками о ранениях. Пройдя огонь и воду, он верил в судьбу, он вернулся к Марийке.

Его опять приняли в водопроводный цех. Цех - это все подвалы, колодцы, траншеи и трассы, аварии, затопления… Это после принесённого с войны ревматизма, ранений и контузии. Нужны были не только ремонты. Химкомбинат расширялся, рос.

Медали и "колодки" войны Кузьма снял, как только за них начали платить. "Не за то мы жизнями лучших храбрецов платили", — твердил он.

Когда залпы "катюш" в кино у людей вызывали восторг, Кузьма мрачнел. По месиву людей, техники и щебня, созданному им самим, их батареей "катюш", он прошёл все фронты. Жалея сына, он глотал воспоминания. Только кадык поршнем ходил по горлу. Только голубые внимательные его глаза становились стальными, белыми. Лицо становилось страшным, незнакомым. Если бы он записал свои рассказы, это была бы сильная книга.

Кулачный боец с детства, жестокостью войны он не похвалялся и не гордился. Приходилось от чужих слышать, что с "катюш", стрелявших "из-за спины" "окопников", войны не видно было. Да, "радостей" окопного боя и обстрела они не знали. Но они не имели и защиты окопов и блиндажей. Они всегда были открыты небу, в пути, обнимая родной скелет "катюши" и её боезапас. За "катюшами" шла охота разведок и диверсионных групп. Для их окружения придумывались и тихие, и мощные операции. Окружённые машины уничтожали всем остатком боезапаса, чтобы не достались врагу.

Даже через 50 лет сохранились ещё не утерянные переездами две медали "За Отвагу", "За оборону Сталинграда", "За Победу над Германией"… Их давали не за стрельбу "из-за спины" окопников.

Кузьма мудро молчал, щурясь на говорливых рассказчиков о делах военных. Защитник Родины – должность почётная. Но хвастливых "умельцев истреблять" он проверял на навыки созидать. Что ты ещё умеешь, почему не хвастаешь добром, душегубец?

Чаще Кузьма любил вспоминать необычное и "смешное".

Шальной миной разорвало друга, когда они ели из котелков, прислонившись спиной к дереву. Оглушённый и отброшенный Кузьма остался жив и потом приговаривал "рождённый сгореть – не потонет".

Обычно "катюши" стреляли "с ходу" и уходили. Если замешкались, "окапывались". А однажды в окопчике за родной "катюшей" Кузьма присел "по нужде". Неожиданно пришёл приказ "Огонь!". Никто не хватился бойца. По такому приказу не мешкали. Ракетной струей залпа вырыло новый окоп, втрое больший. Этой грудой земли Кузьму сначала сдуло, потом и засыпало. Откопали контуженого бойца, посмеялись и пошли вперёд.

В мирное время он "износил" четыре слуховых аппарата. Чётко "слышал" только глядя в лицо. Ходил, особенно после 60-ти, с трудом, присаживаясь у каждой лавочки через 100 метров. Окопы и водопроводные траншеи "съели" суставы. Записав в медкарту "ревматизм", его уже, по сути, и не лечили. Медики только регистрировали факт. Болен.

Медицина громко рапортовала о своих успехах, но настоящее лечение могли получить только единицы. Да завсегдатаи "цековских"[38] больниц и лечебниц. Конституция страны гарантировала равенство граждан. На деле (и на глазах у всех) часть граждан была "равнее". Ни "авангард народа", ни его "совесть эпохи"[39] это, кажется, не трогало.

Больному и здоровому пенсия и зарплата – одинаковая. Хотя и дураку понятно, что больному на жизнь и лечение надо расходовать больше. "Наверху", должно быть, настолько дураки, что это им и поныне не понятно…

Семён записал ещё одну проблему в свой Перечень

Кузьма сам спасался "бабкиными" средствами. "Никто не забыт, ничто не забыто"[40]… Больной фронтовик не привлекал внимание государства. Ни на один день он не был признан инвалидом, не посылался на лечение в госпитали и санатории. Да и рядом с судьбой своей Марии он не мог не оставаться бойцом…

Его рассказы о походе "вперёд" были веселее. Родился он 14 октября 1902 года, в "расчёте" своей машины был старшим и по званию, и по возрасту. Тогда за ними гонялись по болотам, полям и просёлкам, стараясь захватить любой ценой. Поэтому и "работали" "катюши" "с ходу"… Шквальный огонь "катюш" сравнить ни с чем нельзя. И их "накрыть" старались тоже. Но и захватить их пытались всю войну. Тогда окружённую и обречённую машину заряжали, ставя в направляющие перед головками разгоняющихся ракет штырь. Один из команды оставался в кабине "крутнуть ручку" залпа, если "отмотать" её от машины на расстояние не было времени. Неизвестно мне, первым ли Кузьма научился "отматывать" на дистанционный жгут механизм залпа ракет "катюши". Кузьма большую часть войны и крутил эту самую ручку… Машину таким залпом разносило в клочья. Даже на расстоянии жгута получал сильную контузию от адского взрыва. Молодые жизни других ребят он берёг, играя своей жизнью, как будто и не ждали его трое его ребятишек. Какие потрясения кидали его на риск жизнью? И после боевых контузий и ранений его ни разу не бросили, выносили "к своим". Вернулся он с нашивками о ранениях и с медалями "За отвагу", конечно, коммунистом, но "в судьбу" верил.

Летом (вместо отпуска) строил Кузьма избы и рыл колодцы. Профессия редчайшая и уважаемая в селах. Многие его профессии не были отражены в его "трудовой книжке". В селе не было комиссий по присвоению разрядов "мастеров колодезьного дела", "избостроителей"… Удавалось заработать зерно, поросёнка и комбикорм. Заработок и не запрещённое тогда ещё в городах "своё хозяйство" (в сарае кроме поросёнка жили куры) помогали выжить. Сарай в городе в 60-е годы могли держать все. Потом очередная реформа при Хрущёве сараи и содержание скота в городах запретила.

О Кузьме и в городе, где люди не многих знают, и ещё меньше кланяются встречным, отзывались только с почтением.

А о его фамилии ходили легенды после того, как его с почётом охрана с другой проходной доставила к директору химкомбината. Он ходил в заводоуправление и в центральной проходной (а не в своей проходной РМЗ) предъявил пропуск Маленкова. А приезд Маленкова, тогдашнего руководителя правительства СССР, ждали на комбинате. Фамилия освободителя от "бериевских лагерей" гремела, обсуждались его новые реформы. К опешившему Кузьме приставили караул и доставили в приёмную директора… Должность в пропуске только вот от трепета, наверное, не рассмотрели…

Сталиногорск после развенчания "культа личности" "отца народов" быстро был переименован в Новомосковск и "отдан" из Московской в Тульскую область. За что "наказали" город?

Волна страхов и арестов в стране окончена. И документы революционных репрессий уже не искали. В семью Марии пришёл не надолго покой.

В инвалидах Мария была недолго. После войны инвалидов, калек было много. Многим, как и Кузьме, и не давали никакой группы инвалидности. "Так" жили. Были рады, что живы. Калеки были на улицах, на вокзалах, на базарах… Крепкий кулачник Кузьма хоть был, и не раз, ранен и контужен, но всегда держался "орлом". От лечения и помощи он бы не отказался, но просить, а тем более искать "блата", - гордый и честный человек не мог.

Любовь Кузьмы убедила Марийку рискнуть, и в свои 39 лет она на заре 29 сентября 1951 года подарила ему сына. Назвали Семёном, "услышанным господом", в честь Семёна, не вернувшегося с войны брата Кузьмы. Их единственный. Хотя у Кузьмы он был четвёртым из живых, а у Марии седьмым, но единственным в живых. Потом, считавшийся погибшим, брат вернулся, а жить остался в Новосибирске, куда забросила война его семью. У войны было много чудес…

Вызвали Марию как-то в профком, поздравили с сыном и… сказали, что "стыдно быть молодой и инвалидом". Нет, здоровой она от этих слов не стала, да и не первые роды были непростым испытанием. Но в документах она вдруг стала "как все".

Её инвалидность, 2-ю "пожизненную" группу ей "вернули" только через 37 лет, в ноябре 88 года, за полгода до смерти в роковом апреле 89-го. Как бы оправдываясь, врачи говорили, что "все старики такие", "нельзя всех в инвалиды записать", "кто работать и кормить вас будет, если всех – в инвалиды"… Страна непуганых идиотов. Не давая заслуженной защиты другим, ты обрекаешь на незащищённость и себя

Если правовая защита не оговорена в законах до тонкостей, и ты не прилагаешь сил для её совершенствования, значит, она большинству, и, возможно, тебе самому обеспечена не будет

В апреле 89-го пенсионерке Марии Илларионовне Маленковой пришла первая и единственная медаль — "Ветеран Труда". Родилась она 22 августа 1912 года, награждалась за труд и деньгами, и материей, и путевками в санаторий. Но медали были лишь "начальству". Целая делегация из московской школы № 1155, где она в это время подрабатывала в должности "младшего персонала", а по-русски – уборщицы, принесла апрельским утром медаль и поздравления. О грядущем награждении ей сказали заранее. "Не верю, — отшутилась она, — Я не Брежнев, на меня медали вешать не станут".

Теперь ей было 77 лет. Настоящий ударный труд и лишения – давно в прошлом. Какие медали? Бросьте шутить! Реальность этого события её потрясла. Через 2 часа "скорая" мчала её в 67-ю клиническую больницу. Инсульт. Столько перенёсший в жизни человек, она не перенесла неожиданной и такой значительной радости… Через три дня её приняло Домодедовское кладбище…

Полный "рабочий стаж" Марии Маленковой по сохранившимся только с 35 года документам – 40 лет и 4 месяца. Хватило бы на две жизни и две пенсии. Всего "нажитого" бесконечным тяжким трудом за период строительства светлого будущего для людей труда – едва хватило на похороны, а камень памятника куплен сыном на все деньги от продажи сада, посаженного отцом, и садового дома.

Дай и мне, Господи, умереть от радости, а не от болезни, но не на больничной койке…

Вернёмся, читатель, опять назад на 45 лет.

Тем временем сын рос. "Повышение" от "горздрава" получила не только красавица Мария. Всю "Артель инвалидов" в 1954 году переименовали в "Артель имени 3-ей Пятилетки", а в 1960-м году переименовали в "Завод фотохимикатов". В 1963-м году Завод Фотохимикатов вошёл в состав Новомосковского химкомбината, в объединённый "Завод бытовой химии". И почти все стали сразу нормальными рабочими нормального города.

Цифры оздоровления населения потрясали. Опыт приписок и мошенничества у чиновников рос с их уверенностью в безнаказанности.

Пыль и запахи химреактивов, соды, клея "жидкое стекло" здоровью чиновников не вредили, в цеха им ходить не требовалось. Силикатный клей и руки картонажниц в воспалённых трещинах от клея – это слонявшийся по цехам и помогавший маме Сеня запомнил навсегда. Возле каждой работницы стояли пирамиды из тысяч сохнущих коробочек, которые надо было сдать в конце смены. Поэтому всегда было сыро, а иногда и холодно, т.к. открывали двери и окна для проветривания комнат от паров клея. Монотонная работа живых роботов. И как-то в конце смены, помыв руки от клея, малыш сказал:

Спасибо здесь не скажут никогда,

Лишь молча унесут мою работу.

Прожить в бараке этом все года

Мне что-то, мама, очень не охота.

- Тише, сынок… Ой, как это ты?

В октябре 67-го Марие Маленковой дали пенсию по старости. 50 рублей ежемесячно – цена такой непростой жизни и каторжного труда "за хлеб". Жизнь почти окончена. И почти нормальна. Есть муж, сын, квартира, садовый участок… Хуже, чем в доме у отца, ибо всей семьёй ударным и честным трудом не заработали ни коня, ни коровы, ни хозяйства с избытками для продажи, ни сбережений…

Другие времена. У многих и того нет. Людям прививались странные привычки - радоваться от сравнения с худшим, а не от приближения к лучшему. Люди не сами ломали барьеры Зла, а ждали этого от Партии, от чиновников… Инициатива даже поощрялась, но до игрушечно-несерьёзного уровня. Данных о "прожиточном минимуме" тогда не публиковали, такое даже не произносилось.

Через год сын окончит школу и закружит новая волна тревог.

Правда, сейчас, в 90-е годы, что-то людям показалось в родном городе "не совсем нормальным". Он стал вторым в России городом по объёму экологического бедствия.

А тогда, в СССР, он был вторым по величине гигантом химической индустрии. Экология и люди – не были проблемой. Правда, бельё, вывешенное на улице, оказывалось чёрным, если проходила полоса дыма от ГРЭС. "Нормально" жухли тополя от гордых запахов химии.

В борьбе за здоровье трудящихся всё же был выстроен город-спутник в 12 км от города. Но… по следу ветра от химкомбината. Десятки лет сотни тысяч людей десятилетия отравляются в этой подветренной полосе. Если им и дали какие-то "льготы", то за то, что они попали ещё и в "след" от Чернобыльской катастрофы[41]. Их не эвакуируют, не спасают. Они обречены там жить и трудиться, и обречены своей самой справедливой страной, в которой они сами когда-то были декларированы хозяевами[42]

Что должен был пережить этот народ, чтобы не пытаться спастись даже тогда, когда это стало "разрешено"?

Кстати, говорят, что улетающее "в дым" можно уловить и превратить в ценнейшие продукты. В городе филиал Московского химико-технологического института им. Д.И. Менделеева ежегодно выпускает столько специалистов, что только в виде курсовых и дипломных проектов можно было бы бесплатно решить эти проблемы.

А ведь в городе есть ещё и НИИ, и КБ, и заводские мощности, которые всё способны сами изготовить, и ещё поставить другим, окупив затраты. Но здоровый воздух, незаражённая земля, оздоровление поколений людей – ещё дороже. Сделай Перечень Проблем, поставь приоритеты, ищи средства… Если энтузиазм полутора сотен жителей тратить не только для уборки мусора на субботниках, то даже субботник можно сделать не только "самообслуживанием", но и целевым зарабатыванием средств для решения местных проблем.

Может, у отцов города есть предложения лучше?

А может, не зря исстари говорят, что молодые старших учить не должны? Молодые бывают умнее!

А может, старшим быть не умнейшими стыдно, а младшим быть с разумением и инициативой - доблестно?

Неужели надо ждать бюджетных и правительственных решений? Неужели мало тогда было прав по закону да сил народных?

А разве поубавилось бы сил и возможностей от его предложений?

Неужели сейчас мало тех возможностей, которые Семён Маленков инициировал c начала 80-х годов в Закон о местном самоуправлении? Неужели Маленков должен стать мэром Новомосковска, чтобы его идеи услышали и приняли?

Американки из различных делегаций в 90-93 году, не сговариваясь, ему говорили:

- Мы завидуем вам. Если б в США был Закон, похожий на ваш "Закон о самоуправлении…".

Это потом. Хорошие мысли воплотятся в дела.

А пока он смотрит на дымы химкомбината и записывает в свой Перечень Проблем

Как же из обычного мальчишки мог вырасти такой, на всех непохожий? Уроки его жизни, казалось, были очень просты. Как у всех. И в принимаемых им решениях не было сверхусилий, недоступных каждому. А пройди, читатель, эти вопросы и ответы по годам, да измени себя и поведение растущих. Убавь трусость, добавь гражданских позиций и решительности. И жизнь изменится.

В 56-м году семья уже жила не в бараке, а в светлой комнате второго этажа коммунальной[43] квартиры "насыпного" двухэтажного восьмиквартирного дома. Была ванна, которую отец приобрёл и установил (для всех!) сам, туалет и кухня на две семьи. Соседняя семья Фаины Первозванской (продавщицы "привокзального" гастронома) размножала чёрных тараканов, с которыми потом безуспешно боролись все. Их девчонка, ровесница Лида, отнимая новогоднюю ёлочную пластиковую игрушку, раздавила её и "отмахнула" Сене шрам под глазом, пока няни их судачили за чайком. "Зато не украдут твоего ребёнка, меченый", - успокаивали маму врачи.

Потом няньку застали с сыном-бугаём, которого она поила молоком, купленным мамой для Сени. Выгнали. Но в обществе должна быть традиция регистрации не только добрых дел и передовиков, но и перечней "антирекомендаций", не прошедших через наказание судом. Чтобы с нечистой совестью и руками люди не устраивались в места возможного злоупотребления доверием.

В квартире напротив жили четверо Банниковых. Старший, Дмитрий Михайлович, электрик горсети, умевший ремонтировать телевизоры, имел такое редкое чудо - телевизор - дома. Хозяйка Надежда - учительница. Маленковы часто были гостями на их "домашнем" кино, Слава и Сеня были много лет вместе и во дворе.

Это не сравнить со своим домом в деревне, но после пережитого это давало иллюзию благополучия.

Сын охотно шёл с мамой чуть свет на работу и клеил коробочки. Но кричал и упирался, не желая идти в детский сад. Там хорошо было нарядным детям. Игрушек было мало, за них дрались или становились злыми и завистливыми. А такие "друзья" ему не были нужны.

Дома тоже почти не было игрушек. Домино, шашки, железный мотоциклист, "летающие колпачки"… Сеня, в основном, рисовал. Но рисовал не по расписанию, и не по разрешению, а по вдохновению. Хотя этого слова он пока не знал. А чутьём отвергал недоброе, наседавшее со всех сторон.

Внутри забора детсада было скучнее, чем во дворах вокруг дома. В детсаду кто-то уговаривал воровать папиросы у отца. А затем научили курить…

В школу он пошёл с облегчением, в 6 лет, т.к. день рождения у него был 29 сентября. Однако он задавал учителям такие взрослые вопросы, что те просили отвлекать сына от "нешкольных" тем несправедливости государства. Пусть просто учится…

Почему? Ведь легче жить не среди вопросов, а среди ответов. Ответы на вопросы узнавать интересно, а учиться среди запретов противно. Ведь только с одновременным решением таких вопросов и может вырасти настоящий гражданин страны и благородный человек! Но это он сформулирует позже.

Когда несколько раз вызванные в школу родители объяснили ему, каких ограничений добиваются учителя, мальчик замкнулся, а учителей упрямо дома стал звать "училками". Рядом с благородством передачи знаний жило что-то трусливое, неприличное, предательское. Не по детским силам, но взрослые устранить мешали, давили на честных родителей. Здесь поступали не честно, и любить это он не мог. Учёба пошла труднее. Но он не стал "трудным" подростком.

В 61-м, когда внимание всех занимала Реформа, в семье появилась новая тревога. Сын пришёл из Дворца Культуры весь "в бензине" и взахлёб рассказывал, как старшие ребята испытывали "настоящий" самолёт "с размахом" крыльев почти 1 метр.

Он был в хоре и танцкружке ДК Химиков. Вечером, после занятий кружка прокрался на вечерний сеанс кино.

На вечернем сеансе

В небольшом городке,

Пела песню актриса[44]

И посреди абсолютно мирного фильма взвыл мотор. Тонкий напряжённо-резкий звук, похожий на звук пикирующего самолёта, но где-то из-под ног. В зале, конечно, возмущение…

Сеня вылетел в коридор, на первый этаж… Торжествующе-призывный рёв шёл прямо из-под земли! Человек из комендатуры ДК, со словами "это в подвале" со свитой дежурных ринулся на улицу. Сеня за ними.

Тыльная стена ДК ему была знакома. Ступени вели в подвал, где раньше работали картонажницы "маминой" инвалидной артели. Просторная анфилада комнат бомбоубежища с рядом колонн посредине. Теперь здесь стояли верстаки кружка "умелые руки". На одном из них, окружённом пацанами, зажатый в тисках, ревел как от боли, заполняя дымом комнаты подвала, — небольшой самолёт.

На сияющие счастьем рожицы ребят и их преподавателя обрушился "классный разнос".

Кружок за "грубую провинность" не разогнали, и в него на радостях приняли и прибежавшего на рёв мотора щуплого мальчишку, годившегося разве что для выпиливания лобзиком.

Десятилетний мечтатель стал пропадать в кружке, грезить самолётами, которыми в пропахшем чем угодно городе совсем не пахло. Из всей авиации далеко за городом был только земляной аэродром с двумя "кукурузниками"[45].

Но эта новая страсть грозила скорой разлукой. Родители пытались отвлечь сына хоровым кружком, танцевальным, "рисовальным"… Он охотно занимался везде, а охотнее стремился – к самолётам…

Желание ощутить полёт манило за два квартала от дома. Там прямо от дороги до реки был огромный крутой овраг. Кинуться на санках или лыжах по его обрыву – почти полёт. Затем ощущение скорости принёс и подаренный за хорошую учёбу велосипед. С риском быть ограбленным и избитым (город был и по преступлениям тоже вторым в РСФСР), нарушая родительский запрет, он объехал все дворы и окрестности города. Надо же узнавать мир…

Избить могли за то, что не отдал вымогателю 20 копеек или сигарету (а откуда у пацана?), могли выбить спицы, отнять "велик". Дважды велосипед угоняли с привязи от магазина. Милиция делала вид, что ищет велосипед и обидчиков по приметам, но ни разу никого не находила. Это была видимость стараний. (Сейчас оснащение милиции выросло, а рост преступности всё также весьма сильно обусловлен псевдодеятельностью по её искоренению).

Родители, видя, как окрыляет и преобразовывает велосипед сына, опять и опять покупали ему велосипед на день рождения. Но даже на эти малые радости в семье выделить деньги было очень не просто.

У родителей не всегда можно было спросить об увиденном. Ведь ему запрещали удаляться от двора. Уже давно поняты "табу" на "нешкольные" вопросы для школы. Он заходил в ЖЭК, кто-то послал в райсовет… Часто люди не отвечали, отмахивались от мальчика. Кто-то посоветовал: "Ты напиши им". Написал, отослал. Потом ещё. Он не ощущал необычности своей фамилии, но чиновники на неё, видимо "срабатывали". Бывало, приходили ответы, которые Сеня первым доставал из почтового ящика. Родители и не догадывались о переписке. Но однажды письмо переправили в школу, и родителей вызвали на беседу.

Пришлось пионеру узнать и историю семьи, и о безнаказанности несправедливых чиновников на фоне справедливых лозунгов. Вместо справедливости можно было получить зло и месть. Сосед Первозванский много писал властям о недостатках, а взамен получил ярлык склочника. Ты можешь накликать беду себе и родителям, малыш.

Мальчик опять надолго замкнулся, неохотно отвечал взрослым. Его стали звать то стеснительным, то "приторможенным". Только не опасно ли "тормозить" вулкан вопросов и идей?

Как-то на улице ещё в 1961-м году отец показал сыну тугие плети корней тополя, взрывшего асфальт.

- Видишь его силу? А асфальтировать тротуары и шоссе стоит очень дорого. Я предлагал вдоль тротуаров и дорог ставить вертикальные плиты, защиту от разрушительной силы корней. Мне отказали - дорога станет дороже. А каждый год "перестилать её народными деньгами"? Но это очень непросто - внедрить полезное народу, и не пострадать от злонамеренных чиновников. Ты хочешь всем сделать много полезного? Будь осторожен!

Много раз сын убеждался в правоте отца.

Но как устранить это "огосударствленное" зло?

Кстати, эту "дорожную" идею отца сын несколько раз посылал властям и Новомосковска, и (потом) - Москвы… Ответы получал те же. Не целесообразно. Но экономических расчётов в доказательство не предлагали. Кому? Да кто ты такой? А ведь перестилки разрушаемых корнями дорог и поныне обходится дороже, чем защита дорожных покрытий от воздействия корней.

Отказы чиновников преступны. Но это всего лишь ответы на письма граждан. Иски по ним не принимали. Как материал обвинений (сообщения о правонарушениях и преступлениях!) не хранят. Преступный чиновник защищён от наказания. Так ли должно гарантировать законодательство интересы народа - основного источника всего, созданного в стране?

Их дом стоял, как и другие, в окружении сараев, из которых текли лужи от содержащихся в них скотин. Весь детский городок – одна песочница, любимое место туалета дворовых кошек. Самый интересный дом – соседнее общежитие за металлической оградой. Там был турник, качели и площадка, на которой взрослые каждый день играли в волейбол. Можно было догонять и подавать улетевший мяч. Стоять "на страховке" за спиной "девчонок" и "подыгрывать". А иногда малолетке разрешали стать в круг за ушедшего игрока! И он с восторгом старался не оплошать.

Кружок "умелые руки" в ДК дарил восторги новых достижений.

Первый планер Сеня сделал уже в 4-м классе. Не в классе, конечно, а в подвале кружка. На "папиросную" бумагу для крыльев денег не было. Тяжесть газетной бумаги компенсировал удлинением крыльев. Брошенный с крыши сараев тяжёлый планер пронёсся под восторженные крики болельщиков из дворовой детворы через весь двор и с размаху "врубился" в необхватный тополь… Но на общее уныние довольный первым полётом своего первого аэроплана конструктор сказал просто: – "Новый будет лучше!"

В эти годы в жизнь юного авиаконструктора ярко вошла бабушка Феодосья, любимая "бабуля". Жена деда Иллариона, которого видеть ему не суждено было. Из г. Молотова она переехала на родную Украину, в село Старая Гута Барашивского района Житомирской области. Потом в 58-м году она переезжает к дочери Марийке в Сталиногорск. Голова сельсовета Савчук с секретарём Захарченко выдали справку, что "Молчанова Феодосия Максимовна, родившаяся в 1873 году в с. Кохановка Троицкого района Одесской области выехала в Сталиногорск к родителям". Мало горилки было, видно, в сельской раде, чтобы осветлить голову. В этом возрасте (85 лет!) к родителям не ездят. Родители Феодосьи никуда не выезжали из Кохановки (по-русски она звалась бы, наверно, "Любимовка"), и давно были прописаны на Том Свете.

На Украину из г. Молотова возвращается и её дочь Александра. Со своим мужем, плечистым красавцем Александром Цветковым она живёт в посёлке Рыхальск. Растут дети, бабушка Феодосья снова поселяется на Украине, теперь в Рыхальске, помогая растить троих внуков – Таю, Володю и Люсю. Каждое лето Сеня с родителями – у них. Незабываемый деревенский быт, изба в цветах, солнце, сеновал, игры. Светящаяся лаской бабушка. Отец с бригадой мужиков строит родичам избу, хлев… Радость новоселья…

В 63-м после парада в честь Дня Пионеров 19 мая мальчик не вернулся в комнатку насыпного двухэтажного дома. Утром к дому подошла машина, грузили вещи. Нет, не арест. Папа за передовой труд опять поощрён, получил "отдельную"[46] двухкомнатную квартиру в городе-спутнике Новомосковск-2, или называемом в народе Новомосковск-южный. В том самом, что в 12 км от дома, по следу ветра от химкомбината…

С парада, на который отсылали в этот город-спутник в качестве награды лучших учеников, мальчуган сам пошёл искать свой новый дом. Затем – новую школу… Нашёлся и новый ДК, и Дворец Пионеров, и авиакружок в нём… Вихрем захватывали хоровой кружок, танцевальный (они владели лучшими залами Дворца). Твой голос в хоре не теряется, а приобретает силу и красоту многоголосья. Одному танцевать можно, но жанровую сценку танцующей группы не повторишь. Вместе - сила, вместе даже отдых лучше.

А затем околдовал фотокружок, где уже занимался школьный друг Володя Авдохин.

Владимир Иванович Нечаев, матёрый репортёр и глава городской фотохроники, учил ребят самозабвенно, без скидок на возраст. С восторгом и критично оценивал способность найти кадр в привычном, где его другие не видят. Со "Сменой", "ФЭДом" или "Зорким" можно было достичь не очень многого. Но регулярно фотографии нечаевских питомцев были на выставках разных уровней, даже в США. Отличившимся давали "пощёлкать" казёнными "зеркалками", редкими и дорогими аппаратами "Зенит" и "Старт". В фотолаборатории Дворца Пионеров у Нечаева было людно и вне расписаний. Опыт приобретать вместе легче, но творчество над кадром зависит только от тебя. С хорошим кадром можно было смело идти к Нечаеву в частный дом за околицей города. Техника и растворы у него всегда "наготове".

Но к фотоделу он ревновал всех необычайно. "Из тебя не выйдет ни фотограф, ни авиатор", — сказал однажды запальчиво старый мастер Семёну, узнав, что тот "предательски" ещё и в авиакружок ходит.

Знал бы он, сколько увлечений разрывали мальчишку!.. Мастер ошибся. Семён влюбился и в фото, и в авиацию. И делая через 13 лет приборы для "Бурана", сделал сам и стереофотоаппарат, чего не сделал никто в его родном Новомосковске. Даже в Москве таких – по пальцам перечесть.

Николай Францевич, "Никола" — вождь авиакружка. Он рядом, в конце полуподвального коридора. И самолёты давно к себе тянут. Никола вселял веру в способность сделать самое невероятное. Он вдохновил школяров Казекина и Борискина самим рассчитать пропеллер и прочность самолёта. А потом ещё спорили о точности подтверждения в полёте расчётной скорости и радиуса "переворота" на "петле". Один из них потом поступил в МАИ. К всеобщему восторгу, полёты подтверждали расчёт. На старты "авиамодельщиков" сбегались зрители из других кружков Дворца пионеров и из соседних дворов.

Первую свою моторную "пилотажку" Семён от усердия залил лаком-эмалитом как бронированный ПЕ-2 или ИЛ-4. "Сам Никола" поднял в воздух это 700-граммовое чудо Семёна с шасси и с натужно ревущим "движком" МК-12 - как личный рекорд. "Норма" веса таким моделям – 450 г. Спас выбранный высокий профиль нервюр крыла, резерв подъёмной силы. "Броневик" под гиканье и "давай, давай!" пропарусил пару кругов и плюхнулся.

Но он летел! Потом пошли и модели по собственным чертежам, пришла жажда творчества.

Для самолёта нужно сухое и лёгкое дерево, рейки, шпон, бумага… Купить – только в Москве, да раз в год – в магазине дома "на площади под вышкой", с которого в праздники "долбила салюты" пушка.

В стране все так непринуждённо воровали, и так многое имевшегося в изобилии было идиотично недоступно, что примерному пионеру и (потом) комсомольцу для реализации мечты пришлось-таки выучить дыры в заборе мебельной фабрики и её цеха.

Рейки-обрезки и отходы шпона или наждачной "шкурки" здесь были "навалом", их не надо было красть, т.к. это были отходы. Но честно получить (а главное, вынести не через забор, а через проходную), взять их для себя - кража. Не вынести и для кружка, и для школы, да и выставить их на продажу от фабрики в магазине – было невозможно. Много позже, лет через пять только, появились в магазинах отделы обрезков и отходов. Сколько таких вот Семёнов и их кружководов должны были годами "давить" на чиновников, чтобы "продавить" очевидное…

"Умом Россию не понять"[47]… Где уж школяру, раз и классики не разобрались. Здесь не умничать надо, а что-то сделать, и так просто, чтобы "и ежу" было понятно. Школяр завёл уже изобретённый им самим Перечень Проблем и начал Перечень Предложений. Чтобы помочь себе, похожим на себя, и взрослым.

Это место пусть читатель перечитает внимательно. Речь ведь идёт о первых кражах честным человеком из честной рабочей семьи, отличником по большинству предметов и образцовым в поведении. Ничего этого в приговорах не пишут, осуждая за кражу. Сколько людей отсидело при Сталине за кражу горсти соли, колосков с убранного уже поля… Романтичность "справедливого вора" Юрия Деточкина "воспета" много позже, и только для кино. Не в кодексах. Если бы Семён Маленков был пойман и осуждён за кражу на мебельной фабрике для постройки его очередной крылатой мечты, повестей и достижений его жизни могло уже не быть.

Если государство принуждает к полезным достижениям через нарушения законов - виновато государство. А этого постулата в законе по-прежнему нет, как и его Перечня Проблем - на столах депутатов и министров… Они опустили три четверти своего народа ниже черты бедности, а значит, чьи-то дети попадут в тюрьмы за кражу куска хлеба, их судьбы будут сломаны по вине государства.

Изучив самостоятельно мебельную фабрику, школьник не мог понять школьные обязательные "уроки труда по столярному делу". Скудный инструмент и материал. Делать можно только нечто по заданию столяра Ивана Никифоровича и только на оценку, и только до звонка – это ли не унылая издёвка после творческого азарта авиамодельного кружка? Пацанам важно учиться на изготовлении полезного, например, клюшки. А разрешено только две ненужные палки сбить в ненужный образцовый шип, чтобы после оценки – выбросить. Реакция — "буза" и "вяканье". Ни фабричным столяром, ни искусным ремесленником с этих "уроков бесполезно-кустарного труда" не выйдешь.

"Никифорыч" это понимал, но начальство, как плетью обуха, не переломишь… Или очерстветь надо до обуха. Да в обухе, видно, уже становится неподвижным разум, потому не видно битв обухов. "Факультативного труда" в расписаниях не было. Клюшки Никифорыч делать всё же учил, но "втихую"… Не будет добра, если от хорошего дела мальчишек гнать. Не научившись "править" и "ладить" инструмент, его тоже не полюбишь и не освоишь. Этому охотно учил лучше всех отец и столяр Васильич из кв. 5. Дома и в кладовке на полке, и в изношенных школьных портфелях, и в столе, на котором было всё для фотографии, — инструмент был любой.

На следующий год, на уроках слесарного дела произошло долгожданное чудо. Было задано изготовление полезного предмета - молотка. А в столярке младшие классы пытались строгать платяные вешалки. До чего ж приятно чудо творить своими руками! Его молоток оказался не только по размеру и ровным, но ещё и отполированным. Его разрешили унести домой. Вместе с "пятёркой". Школа не продавала молотки и ещё не делала выставок своих умельцев. Отец хвалил сына по-мужски, а мама поставила впервые инструмент (!), сверкающий молоток, среди чашек в сервант.

Ещё в вопросах и предложениях школяра не было слов "факультатив", "мастер-класс", "самоуправление". Была только "обязательная школьная программа", как будто речь шла о трудовом перевоспитании в колонии. Ещё встречались и учителя, гордо вспоминавшие хлопанье учеников линейкой по голове и по ушам за невнимание и недовольство. Один такой уже в старших классах преподавал основы законодательства, более пугая, чем воспитывая высокое и гражданское чувство. Он не любил класс настолько, что в углах его рта появлялась пена. Ещё в человеческие отношения врывались самодовольные и устрашающие – казарменные. А ведь школа была "в лучших".

На "классных собраниях" родителей так много ругали за шалопаев, что о проблемах обучения "нормальных" говорили редко. "Нашего не ругали" — почти похвала.

Хотя Семён был почти отличником, он всегда был в классах с буквой "в" и "г" или даже "д". Там всегда были дети рабочих и неблагополучных семей. В классе "а" были дети директоров и учителей. Такого нормативного документа никогда не называли, но негласные правила были в стране не только в этом, мелком. Дети руководящих чиновников города вообще учились в школах, считавшихся привилегированными. На "неудобные" вопросы обычно отвечали "не придумывай, чего нет" или "умный не должен спрашивать очевидное". То, что многое очевидное было "неформально", может, по известным только немногим "циркулярам", но не честно, да и противоречило лозунгам коммунизма и справедливости, - в школе и у власти нельзя было выяснить по-прежнему.

Активность Семёна росла. Из школы стали получать письменные благодарности и грамоты. Но по-прежнему его тайной были письма с вопросами и предложениями властям.

Бабушка Феодосья с переездом на эту квартиру тоже переехала жить к ним. Пока родители на работе – она единственный советчик. И живут они вместе, в одной комнатке. Но активные поиски внуком "правды" её пугают. Под красивые лозунги и песни её жизнь искалечили. Бабушка уже много болеет. Приходы врачей, их "обслушивание" и таблетки - бесполезны. Последние два года жизни она парализована, не встает. Иногда кричит от боли, иногда - от воспоминаний. Много вспоминает, рассказывает. Если б внук всё записывал!

Как-то почти сразу после переезда в Новомосковск-2 Сеня стал свидетелем необычного диалога с властью. Не через Совет Дружины[48]. И не через ГорСовет[49]. В семье неожиданно разразился скандал. Мама, обожающая отца, кидалась на него с криками, "убийца", "ты прожитую жизнь порубить хочешь и сына!". Отец, прошедший от Волги до Германии на "катюше", и сам часто вздыхал, что он много душ погубил. Но в "общепринятом" смысле он убийцей не был.

Оказывается, он "вышел с топором на власть", что в те времена было совсем худо. К новому дому привезли сажать тополя. В покинутом ими Новомосковске-северном могучие двадцати-тридцатилетние необхватные тополя царили повсюду. В пору их цветения было не продохнуть, и клубы тополиного пуха катались не только по дворам, но и в квартирах. Мальчишки забавлялись поджиганием ворохов тополиного пуха, и в городе от этого полыхали то сараи, то бараки. Избежать этих бед, переловив мальчишек, запретив спички или - вырубив "пылящие" пухом тополя? В окно их комнаты второго этажа тянул ладошки клён, и это была такая радость!

Когда начали сажать тополя у нового дома, Кузьма вышел к бригадиру и сказал: "Отвези тополя назад в ЗеленХоз и сдай, а то все тополя я сам вырублю. Скажи, Кузьма Маленков заказал каштаны и груши посадить".

Что тут было! Гордого бойца, Кузьму – обсмеяли.

- Да хоть ты будь сам Хрущёв[50], а не Маленков! Велено, и посадим! Будешь мешать, – и тебя посадим!

Ух, уж эти, готовые выполнить и глупость, и подлость по приказу! Тогда Кузьма вышел уже с топором. Гневный взгляд его голубых глаз не выдерживал никто. Но трусу и дураку страшней показался топор… Смельчаки-насмешники тут же с угрозами умчались на машине вместе с тополиными саженцами.

Скандал эхом прокатился по парткомам. А коммунист Маленков, как ни в чём не бывало, принёс с базара "свои" саженцы и начал во дворе дома сажать яблони, груши, вишни… "Через четыре года здесь будет город-сад!"[51] — лучше наяву, чем в стихах. "Кузьма, одумайся, дети всё поломают!" "Я ещё посажу. Их дети тоже сажать, а не ломать научатся".

И совсем уже неожиданным и полным триумфом был приезд машины с саженцами каштанов. Были в городе и умные люди у власти. Щуплые пока каштаны посадили вместо "плановой" аллеи тополей вдоль улицы Коммунистической, на которой стоял дом 26, и какое-то время жители шутливо звали её "аллея Маленкова". Вечерами после работы люди с вёдрами выходили поливать всю аллею каштанов… Потом привыкли и забыли. А аллея эта стоит памятной таблички… Многих историй и документов нет в музее города…

"Юноше, обдумывающему житьё"[52], натыкавшемуся на изощрённую тупость чинуш и системы власти, часто хотелось поступить по-отцовски.

Рискуя получить недовольство и отца, и властей, он написал письмо:

- Почему вокруг города сады, не менее отравленные химкомбинатом, а в городе дворы нельзя засадить фруктовыми деревьями (как это сделал отец)? Их берегли бы больше, чем тополя. А яблоками отравились бы не больше, чем загородными.

Ответ был поразительно идиотичен. "Не предусмотрено положениями и нормативами".

Но исполком, ЗеленХоз и ЖЭК, блюстители нормативов, не рискнут вырубить во дворе яблони Кузьмы Маленкова. Этот город строили не горожане, и не чиновники, а крестьяне соседних сёл. Они бы не написали столь глупых нормативов. Так дайте им сделать город-сад! Не мешайте!

Уже живя 30 лет в Москве, Семён Маленков о том же пишет властям Москвы. Строгино и Митино, Крылатское и Измайлово, Кунцево и Фили, Лосиный остров и Сокольники не отравились бы яблоками из своих дворов. Ведь, например, рядом с улицей Твардовского в Строгино - "городская" деревня Троице-Лыково. Тот же город, тот же воздух. Но люди растят и едят свои яблоки. А в ста метрах от них - уже нельзя! Идиотично! Но столично!

Команда разрекламированного везде мэра-хозяйственника мощно и буквально во всём блокирует предложения Маленкова. Как нет такого. Здесь боятся конкурса умных, здесь на саморекламе и ложно-дутом авторитете дураки и преступники держат власть.

Если бы пенсия позволяла Семёну высадить город-сад в Строгино! А дети учились бы окапывать, поливать, беречь свой первый и далеко не личный сад от "нерадивых". "Демократы"-чинуши, "лужковские хозяйственники", так же глухи, как и критикуемые советские "бесхозяйственники". А по отчётам в Строгино высаживались (во дворах домов) яблони. Да, видимо, на дачи составителей отчётов.

В "перестройку" нельзя входить с ворами на всех лавках власти. Надо было сначала их смахнуть на нары. Должен быть внедрён закон самоочищения общества. Преступление должно быть нормативно-невыгодным. Добро должно быть непременно поощряемым.

Сказано письменно Маленковым ещё в 1961-м году.

Прошло ещё 4 года.

И в 1965-м году Семён сам становится на первую свою "должность" - руководителем авиакружка пионерлагеря "Знамя", в сложных и трагикомичных ситуациях завоёвывает для пионерлагеря химкомбината третье место по Тульской области. Авиакружок в пионерлагере был организован впервые. Сеня так хотел ходить именно в этот несуществующий кружок, что директор пионерлагеря, в шутку может быть, сказал: "Организуй – и будет, забодай тебя комар!"

Энергия из парнишки так "пёрла", что Семёну доверили самому закупить инструмент, материалы и готовые "наборы" для поделок, собрать энтузиастов. Ведь лучше него никто в лагере не знал, что нужно иметь кружку.

- Организуй! Это первое такое предложение. Важнейший толчок школяру.

Кружок под руководством почти одногодка "слетелся" мгновенно. Поскольку "кружковые" комнаты были давно "расписаны", им ставили столы на веранде второго этажа.

На глазах у всех быстро появилась серия "необычных" самолётов. Все ждали праздника – показа полётов. Испытывать и регулировать модели крадучись, без старших, ушли "в мёртвый час", через забор, на лесную луговину. И когда после регулировок модели полетели, из кустов в полный рост поднялся счастливый лазутчик-директор.

- Вот пошли нынче мальцы, забодай тебя комар! Он один из всех взрослых так и хвалил, и ругался.

На третий областной слёт в открытом грузовике кроме счастливых членов авиакружка везли стенды, экспонаты и отличившихся участников других кружков. Половину хрупких самолётов, как ни берегли, подавили по тряской дороге. Раздавили таймерную, пилотажную, резиномоторную и пару планеров. Почти крах! На ремонты не рассчитывали, да и с кем соревноваться на "инвалидках"?

Но и соперникам не везло. Был сильный ветер, и самолёты конкурентов разбились. Планер Семёна при затяжке на леере вошёл во флаттер, "затрепетал" крыльями, не набрал высоты, но после сброса леера пролетел и стал "третьим". Надо честно сказать, - последним в этом классе планеров. Так первое в жизни областное выступление стало призовым. "Летуны" возвращались грустные, а взрослые радовались.

Первая грамота ГК ВЛКСМ за работу в авиакружке Семёну пришла ещё в 65 году. И грамота за успехи в фото. Участвует он с хорошими результатами и в олимпиадах по немецкому языку, химии, математике. На олимпиаду по физике пришлось ехать в знаменитый московский ФизТех. Третье место в городских соревнованиях по стрельбе. Лыжные кроссы – без наград. Но скорость жизни так высока, мелькают годы, интересного так много – успеть бы. Фотокружок, изокружок, школьный комитет комсомола, редактор школьной стенгазеты, внеклассные "факультативы", домашний аквариум… Он не мог "лоботрясничать" во дворе, часами пинать мяч, "зубоскалить", поплёвывая, на лавочке. Двенадцать лет, прожитые в Новомосковске-северном, казались вакуумом. Он начал собирать тематические коллекции значков и марок. Это целый мир информации и технологий. В 74 году значков только будет несколько тысяч, целый чемодан. Так много интересного, и так много не успеваешь…

А в "выпускном" 10-м ему и двум его друзьям по классу Авдохину и Абрамину вручили грамоты областной выставки юных техников и медали ВДНХ за создание любопытного "бытового" прибора по сварке горячим воздухом пластмасс и пластмассового оборудования для автоматизированного школьного класса физики и электротехники. Это была комбинация из пылесоса и паяльника.

Над классом трудилась, конечно, большая группа юношей. Сами сделали автоматические шторы для кинолектория, вращающуюся "рулонную" классную доску, учительский пульт управления, сами покрыли пластиком столы, на всех столах из пластика сделали щитки с приборами и розетки на все виды лабораторных напряжений…

Троим из всех получать награду было даже неудобно. Без награды остался и истинный вдохновитель и организатор ребячьих подвигов, физик школы № 9, Николай Федорович Козлов. Где ещё учитель тащил в класс все списанные приборы, чтобы школяры "курочили" и изучали их не только на картинке?

Козлов пришёл в школу из Новомосковского филиала МХТИ на смену "физички" по прозвищу "колобок". Ей достаточно было наизусть рассказать параграф учебника, прочитанного на перемене, чтобы получить "5". Физика была "формальным" предметом, не трогающим ум и душу. Новый Физик на первом же уроке оценил знания всех отличников на "2", объявил, что физика не бывает отдельной для физиков, школьников и домохозяек. Поэтому учить её надо не "по Пёрышкину", а по ВУЗовскому учебнику Ландсберга. Элементарный учебник физики. Ничего себе – элементарный! Были попытки "бунта". Но впервые класс услышал, что учитель ходит не "на работу" и ему с классом скучно. Это было ново. Как это – с нами скучно? С нами не соскучишься! Так всего за год и "дошли" до автоматизированного класса физики и электротехники, до медалей ВДНХ.

А "вольности" эти благословил директор школы В.М. Бугринов. Жаль, списавшие на школу гору приборов, инструмента и пластмасс останутся для благодарных потомков безымянными.

Тогда ещё не было "экспериментального" образования, частных колледжей. Нестандартный и резковато неодобряющий слабую школьную программу учитель, даже способный поднять столь обыкновенный класс до отличных достижений, несомненно энергичный и импульсивный, рисковал получить массу жалоб учеников, родителей, коллег, мог быть уволен с обвинительной резолюцией. А ведь нет лучше оценки учителю, чем достижения его учеников.

Спустя 30 лет мы получили печальные известия из Новомосковска. Физик Козлов после инсульта был отправлен родственниками в дом престарелых посёлка Гремячее и там умер[53]. Если город (как и страна) не способен обеспечить достойную жизнь и старость своим учителям, то сколь ещё более неблагодарными потомками он может наполниться?

Читателю может иногда показаться, что жил то тут, то там эдакий скромный и талантливый, а ему так мало помогали и так много все вокруг мешали... Кругом полно достижений, а он видит только недостатки… Нет, друзья мои, я не могу в одной книге рассказать, как много вокруг нас хороших людей и талантов. Я напоминаю, что Семёну просто везло на встречи с талантливыми людьми. И это много изменило и в его жизни.

В городе всего-то на полтораста тысяч жителей было несколько театров и домов культуры, кинотеатров, дворец пионеров, крытый спортцентр, и крытый бассейн, стадионы и спортплощадки, парк с аттракционами и танцплощадкой, два вокзала и даже аэродром. Центр накрест пересекали два зелёных бульвара. Нет, это не был город прожжённых равнодушных бюрократов. Простой овраг в городском "детском" парке был превращён в трёхкаскадный пруд. И в нём не только Семён научился плавать. В том же парке создана детская железная дорога с "всамделишным" вокзалом, "низкорослым" паровозом и вагонами. Паровоз и вагоны делали из собранного пионерами металлолома. Каждый год в школьных дворах появлялись собранные школьниками груды металла и бумаги.

Об этом достаточно отчётов горсовета и газетных статей. И это достижения не только руководства, а всего города, сделавшего всё своими руками.

Но… Много разумного внедрить было безумно трудно. И эти невнедрения - невосполнимые потери. Надо, чтобы следующие поколения не писало о победах в беге с барьерами. Надо снимать барьеры и препятствия, чтобы бег поколений становился свободнее и быстрее.

Молодёжь, например, могла заработать и на школьные спортзалы и стадионы, и на инструменты клубов и кружков.

Но…

Но организовывать их и "отвечать" за них никто не брался. Запрещён был детский труд и его "коммерциализация". Хотя школьники выезжали на виноградники, например.

Не удавалось внедрить молодёжные и правовые новации "в порядке эксперимента". "Сверху" можно было и реки повернуть вспять, а вот "снизу", из народа, которому принадлежит в стране власть и всё… Во всё толкаться лбом не могла даже такая беспокойная голова, как у Семёна.

Но голова дана не только шапку носить. На субботниках, например, убирали не только мусор. Родители "отчисляли" за субботний день всё заработанное. Это была не только зарплата, но и произведённая продукция, от продажи которой мог быть ещё доход. Никто и никогда не отчитывался перед владельцами этого "общего котла" за его использование. Молчали партия, комсомол, профсоюз… В газетах если гордо проскакивала сумма заработанного, то потом умалчивалась её судьба. Общенародное, несекретное, а посмотреть, например, в горисполкоме – нельзя. Почему?

И планы города, и его бюджет могли смотреть только депутаты, а не зашедший в горсовет житель. Даже не все чиновники горисполкома. Почему?

Быть своим в своей стране, строящей мир социальной справедливости) и быть ей полезным, - было непросто.

В "прощальной" школьной характеристике классный руководитель Нелли Наумовна Пекер написала Семёну: "каждым увлечением приносил большую пользу школе… Относится к людям принципиальным по отношению к себе и к окружающим… Любит и умеет трудиться. К труду относится, как и к любому делу, за которое берётся, серьёзно и творчески".

Многое в нём она определила верно.

Она не знала лишь мучительный Перечень Проблем своего ученика. В школе, как и в горсовете не было ответов на эти вопросы.

Но без таких самозабвенных заводил, как сама Нелли Наумовна, без преподавателей-организаторов внеклассных кружков и олимпиад, — ничего бы и не было и у юных "любителей трудиться". Та, идеологически зашореная, школа и жизнь имели своих героев и гениев. "Литератор" Нелли Наумовна организовывала ребят на "самодеятельные" концерты, спектакли, "огоньки" с чаепитием и танцами… В концертах охотно участвовали не только отличники и хорошисты, но и слабоуспевающие, и "неблагополучная" в поведении часть класса. Если на литературном вечере ты рассказал о книге, её авторе и героях, сыграл сценку сверкающим глазам одноклассников и получил овации – тебе уже не важна другая оценка, даже оценка учителей.

И спустя 30 лет, забытая горсоветом и его "отделом образования", она собирает все новости о своих учениках, переживает за них, переписывается, принимает их у себя дома. А ведь и не каждому учителю ученики платят таким вниманием и верностью…

На факультативах Клавдии Ивановны Саяпиной оживали бездушные формулы математики. Школьный учебник не много говорил, в каких профессиях и как можно использовать расчёты. А ведь порой именно "прикладными" достижениями можно зажечь настоящий интерес к предмету. (Вспомните описанные мной расчёты самолётов детьми в авиакружке. Их "не задавали", и оценки не требовались).

После уроков химии к самолётам в семью "влетели" ракеты, которые Семён целиком делал сам, включая пороховой заряд из серы, селитры, угля и марганцовки. Ракеты стартовали в палисаднике под новый год и к праздникам.

Школа была просто влюблена в историка Татьяну Васильевну Савостьянову. Только она могла рассказывать о походах, как будто сама была Македонским. Потом была царицей Египта…

У "ботанички" Инги Степановны Бородулиной всегда цветы вокруг школы и овощи на школьных садовых грядках… Я не видел их даже в Московских школах, даже в теперешних "коммерческих" и новаторских, "образцовых".

Ох, не видно что-то у сегодняшних "спецшкол", и у "продвинутых" к ЭВМ школ – такого, что имели тогда в самой "средней" средней школе "№ 9.

Спасибо вам всем, Учителя.

Семён был стеснительным, хоть был и звеньевым, и вожатым, и кружководом, и в школьном комитете комсомола, и в стенгазете. Был во многом как все. "Не выпячивался", но как максималист, делал всё с полной отдачей.

И кто бы знал, что его кроме кружков и авиации ещё в то же время околдовывала Музыка. Мужчины не любят признаваться в сентиментальности.

Мелькнут годы, и о Федосовой Галке, жившей двумя этажами выше, он запишет:

Вдруг вспомнилось мне,

как в детстве нередко,

Об играх забыв,

убегал я к соседке.

Подолгу сидел,

позабыв о мальчишках,

Мячах и рогатках,

недочитанных книжках…

Девчонка мне нравилась,

что робко и нежно

Мне песни играла

на клавишах бежевых.

И всё забывая

у ней за спиною,

Я любовался

нехитрой игрою.

 

Вот пальцы несмело

пробуют ноты,

По клавишам бродят,

ищут кого-то.

И в лаковой крышке

её фортепьяно

Светло улыбалось

отраженье туманное.

Но время летело.

Легко и мятежно

Летают уж пальцы

по клавишам бежевым.

Уж я – не мальчишка,

но лесенкой узенькой

Взлетаю вприпрыжку

к Волшебнице Музыки…

Стройна, как тростинка.

красива, как в сказке…

Клавишам тонким,

за музыку звонкую

Рук полудетских

достались все ласки…

Денег на инструмент у родителей не было. Так и не обучился он этому чародейству.

 

То было раннею весной,

Когда в цвету всё было.

Играла песню ты.

Со мной

Что песня та творила!

Плыла вся кругом голова,

Неясный сонм желаний

Переполнял меня, едва

Промчат по "клавкам" длани…

И лета знойного пожар -

В душе, на сердце, в мыслях…

Я уходил, душой дрожа,

Под взгляд смешливо-кислый.

Ты юною ещё была

И понимала ль те дела?

И лета знойного пожар

Заменит в сердце осень,

Пока легонько и дрожа

Раздует те вопросы

Весенний лёгкий ветерок…

Раздует, жди. Всему свой срок.

Ах, если б ты

Могла весной

Шагнуть ко мне,

Шагнуть со мной…

Лишь шаг назад

Ногой одной,

Из осени я б мог

- в твой зной!..

Чародейка же была ещё молода, а Семёну нужно было ещё построить свой бриг и купить алые паруса…

Годы летели.

Кумирами Семёна и двух его друзей были Водопьянов, Чкалов, Покрышкин, Яковлев, Туполев…

Все трое мечтали летать, увлечённо строили самолёты. В подвале дома на улице Коммунистической 26 у замечательного соседа-столяра Александра Васильевича был верстак. Когда в тисках верстака завели мотор построенного самолёта, повторилась история паники в ДК. Только кроме рёва мотора через пол к соседям повалил запах выхлопных газов и дым… Хорошо, что не химик, - говорили они, - а то были бы кислоты и взрывы…

Через два перекрестка от дома на асфальтированной площади перед стадионом, очень ранним утром, "без зевак", испытывались кордовые модели и планеры. Был у друзей облюбован и "полигон" на живописной опушке за пригородной рощей. Кроме велосипеда (не первого уже – два "угнали"), фотоаппарата и инструментов, отец подарил, постепенно конечно, четыре мотора для авиамоделей!.. Ради мечты можно было сделать всё. И что-то несделанное могло погубить мечту.

Для мечты награды выставок и грамоты, получаемые каждый год, не были "ступеньками". Нет, это как бы "сыпалось на голову" само собой.

Для мечты желание учителей увидеть тебя медалистом школы – тоже не имело значения. И Семён пренебрёг настойчивыми советами мудрых учителей, чтобы оценками "подтянуть" медаль. Только пересдать одно сочинение… Наверное, чьи-то медали так и делались.

Да не нужна ему показуха! И нечестно так!

"4" – это хорошо. А всё лучшее пишется не на оценку.

Обычный Аттестат. Выпускной бал школы № 9. Пригласительные билеты на бал всему классу прилежно и "по-типографски" нарисованы его рукой. Легли в альбом последние школьные фотографии.

С "журавлиной тоской" он объехал на велосипеде весь город и пригород, парки и рощи. За стеклом серванта на долгое ожидание застыли модели самолётов и самоходная баржа с электромотором. Не доделано радиоуправление… Над кроватью замер планер. В подвале дома и на стенах кладовой оставались остовы пяти недостроенных самолётов. Он знал, что настоящие самолёты уведут его отсюда надолго…

Бах!

И тем же летом Семён "недобрал полбалла" на рывке в ВУЗ.

И друзья тоже.

И все трое были рады остаться опять втроём, втроём пошли токарями на химкомбинат.

Этот год тоже стоит отдельного рассказа. В этот год Семён впервые серьёзно схватился с административной и юридической несправедливостью "системы".

Только что получивший 3-й разряд молодой токарь-универсал не выполнил план. Всего на горсть шайб. После школы и зарабатываемых денег было достаточно. Какой ещё план! Из-за двух десятков колечек депремировать целый цех? Да вы с ума сошли! Люди столько сделали! А что изменится, если шайбы я "дорежу" завтра? Завод встанет? Да они после сдачи ещё неделю в кладовых лежат!

Теперь из-за него по правилам "Кол. Договора" и "бригадного подряда" (которых он и не видел, и не подписывал) бригада, смена и цех должны были лишиться премии, сняты с соцсоревнования. Если бы предупредили заранее, он бы остался и после работы, чтобы наточить недостающее "до плана" количество этих простых колечек. Но уже "закрыли наряды". Для их "спасения" надо было подписать фиктивные "накладные" для зачисления на себя работы, которую выполнил другой токарь.

"Обычное" для многих на РМЗ дело. Но бесчестное, мерзкое. Коренастый, добродушный и пожилой, как отец, мастер, живший с Семёном на одной улице, был очень настойчив. Профорг, свободно работавший на любом станке и бывший одним из кумиров Семёна, к ужасу правдивого комсомольца, поддержал это бесчестие. "Надо!" "Для общей пользы"!..

Принуждение к бесчестию, как и его оправдание – были отвергнуты. Зачем мне присваивать чужое? Я и так хорошо работаю. Дополнительно поощрить обогнавших в соревновании – хорошо. Но депремировать целый цех, так много и хорошо сделавший, за горсть не бог весть как срочно нужных шайб?!?

Великое своими примерами слово "Надо!" прозвучало призывом совсем не к доброму, и не к честному делу. Ишь, чего придумали! Чужое присваивать, бумаги фиктивные лепить! Для "пользы"!

Люди, так много говорившие о правде и чести, о справедливости и героизме - молчали и не противились бесчестной "необходимости", возведённой в порядок…

В уме ли вы, коль вините за желание остаться честным?! Это коллективное помрачение или коллективное предательство? А ведь нетрудно опытному человеку узнать и коллективное уголовное преступление - принуждение с использованием служебной зависимости и власти к приписке, к созданию фиктивного документа…

Бригада и цех были из-за него незаслуженно наказаны депремированием. А с другой стороны - и поделом!

Система, принуждающая к открытому и осознанному бесчестию целые коллективы, пусть с пустяка, как и незаслуженно наказывающая целые коллективы за их честно живущего индивида, — эта система стала отвратительной, враждебной.

Предательство принципов порядочности и чести, которым учили с детства, навязывалось от лица администрации, государства. И от лица профсоюза, "школы коммунизма"! Это было потрясением.

В "общую тетрадь" он записал:

На десять тысяч честным был один,

Когда Датчанин[54] с Англии брал дань[55].

Сейчас мошенник всюду господин,

Хоть коммунизм почти, куда ни глянь.

Оказалось, существует много поводов и способов и для принуждения к подлости, и для её оправдания. И все доказывали, что это всё — "законно"!

!??

Непорядочность не может быть "законной"!

Юноша сделал правильный вывод: Любое стимулирование к достижениям должно быть защищено от злоупотреблений и фальсификаций так, чтобы само злоупотребление стало опасно и невыгодно потенциальному злоумышленнику.

Жаль, что у юристов нет пока такой простой формулы.

Надо разослать. Надо добиться этого! Пусть примут! Включить надо это в перечень Проблем.

Потом. А сейчас? Нет, сейчас я прав! А об их "колдоговорах" и "подрядах" они обязаны были подумать сами! Пусть задумаются теперь, пусть изменят! Не должна эта нечестность тянуться вечно!

После довольно абстрактной школы Средней Школы и "школы комсомола" это был настоящий экзамен жизни, когда против тебя все "нормальные люди". Они учат и говорят о чести, а принуждают к бесчестию в реальной жизни. "Ради дела", "для твоей и нашей пользы". Ведь это повторили не только в цехе, в профкоме и в "комсомоле" завода, но и в горкоме комсомола и профсоюза!

Подлость любит благородные маски. В этой тихой схватке тридцать лет назад Семён совершил свой первый гражданский подвиг. На глазах у всех учивших его честности и чести.

С молчаливого согласия трусов творятся все преступления мира[56]. Он прочёл об этом в школе, совсем по другому поводу. И вот, "извольте на себя примерить"[57].

В школьных сочинениях по литературе принято было писать "так поступил бы каждый". Но важно, что так не поступали ни “каждые”, ни многие. Вот такие только "единицы". Может, вообще – один. И этим же обществом он же был осужден за честнейший поступок.

"Береги честь смолоду" – всегда напутствовали отец и мать. Он помнит. А что же эти?..

Мир не дрогнул… Депремированный народец "утёрся", и подлые правила не изменились. "К добру и злу постыдно равнодушных"[58] Семёну не было жаль. Но…

Где граница между обязанностью учителя вырастить порядочных граждан и ответственностью общества за нанесение морального увечья порядочным гражданам непорядочным поведением государства и общества? Где их мера?

Где границы и мера ответственности законодателя, не создавшего механизмы исполнения декларативных норм закона, не облёкших красивые "правила жизни" в формулу исполнимого закона?

Где ответственность прокуратур, десятилетиями не вносящих предложений по созданию норм и "механизмов" безусловного исполнения законов, норм и механизмов неотвратимости наказания за преступления? Что это за химерная инстанция фиктивного, неэффективного, безответственного надзора?

Никто не мог и не хотел схватиться с государственной машиной. Казалось, что она сложена из отдельных людей, которых мы же "туда" выбирали… И какими чуждо-враждебными, холодно-непонимающими становились эти люди "там"…

Токарь Маленков дал себе слово эту "машину" переделать, разобрать, сломать, победить. Размеры этой махины он пока не совсем представлял. Но менять этот мир действительно было НАДО!

И если не я сам, то кто?

К слову, "Колдоговор" он преодолел частично спустя только 15 лет, на МПКБ "Восход". Как случай, а не как систему. Опять один на глазах у всех и без поддержки "масс", так любящих поговорить о справедливости и чести.

Систему надо было менять…

Почти следом за этим жизнью был дан следующий жестокий урок. Сосед по станку испортил Семёну одну из партии заготовок для тяжёлых нержавеющих шпилек, постучав в своём станке "железякой" и забив центровочное отверстие шпильки. И незаметно подложил испорченную им шпильку обратно в стопку годных. Партия серийных деталей делается любым токарем машинально. "Забитую" шпильку вырвало из "центров" при нарезке резьбы…

"Рождённый гореть, не тонет"… Семён получил "только" сотрясение мозга. Сосед честно признался. Умысла не было, недомыслие вполне взрослого "недоросля". И опять "для общей пользы" происшествие как ЧП оформлять не стали (иначе опять будет депремирование цеха, хотя виноват один начинающий токарь перед другим начинающим). Не оформили "больничный лист", хотя под чубом наложили два шва, скрыли от родителей, перевели на две недели "на легкий труд". С дикой головной болью надо было по часу "в один конец" и, как правило, стоя, в давке, на автобусе ехать на работу, где его мучили головокружения Двужильный был мальчишка.

Сейчас не все, но скажут – подлецы, садисты, крохоборы. А тогда… Тогда требовали героизма для спасения премиальных денег для цеха, для сотни семей. Государство преступными правилами понуждало к преступлениям для "выживания", для удержания честно заработанного, топило интересы и здоровье своего будущего Таланта, вредя ещё ста семьям…

А в целом, Семёну продемонстрировали ещё один вид согласованного и коллективного предательства, воспитанного массово государством, строящим общество социальной справедливости.

На фоне идеалов социализма правда жизни имела кощунственный и циничный оскал. Просто нагромождения кощунства над идеалами.

В мирное время и в "бытовых" условиях требовались героические усилия, потому что "большинство", "нормальные" вели себя преступно и к закону, и к идеям, и к людям. К себе. К своему будущему.

Зачем тебе слепая вера, человек? Ведь достиг ты многого в науках, поднял уровень образованности "рядовых".

Были законы, обязывающие защищать законные интересы потерпевших? Были.

Ст. 113 УК (истязание, до 3-х лет тюрьмы), ст. 114 УК (неосторожное телесное повреждение, до 1 года тюрьмы), ст. 1521 УК (приписки и другие искажения отчётности о выполнении планов, до 3-х лет тюрьмы), ст. 170 УК (злоупотребление властью или служебным положением, до 8 лет тюрьмы), ст. 175 УК (должностной подлог, до 2-х лет тюрьмы), ст. 196 УК (подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, штампов, печатей, бланков, до 5 лет тюрьмы).

Можно было наказать за невыполнение защиты? Нет.

Ст. 189 УК (укрывательство преступлений) и ст. 190 УК (недонесение о преступлениях) не включали наказания за преступления по ст. 113, 114, 1521, 170, 175 и 196 УК, т.е. позволяли их совершать и скрывать безнаказанно!

Что же это за законы такие? Они не гарантируют справедливость! Что это за "народная демократия", где за словами о власти народа стоит только власть чиновников? Что это за социализм, где зовущий следовать за идеями не живёт по этим идеям?

Идеи-то тут не при чём. При преступном управлении криминальные государства носят часто "демократические" наряды. "Театр жизни"…

Любите справедливость, судьи земли[59].

А вы, граждане, не откладывайте в долгий ящик проверку делом благих идей и норм. Внедряйте их ежедневно! Каждым своим днём жизни! Иначе в долгий ящик задвинут вас самих…

Тогда этот молодой Индивид сказал: пора, наконец, официально создать Перечень Проблем.

Как исследование, как результат Знания ситуации. Проблемы приходят и уходят. Проблемы и их Перечни составляем для человека, района его жизни, для страны… Ещё Шекспир устами Гамлета сказал, что

Нет ничего ни хорошего, ни плохого;

Это размышление делает всё таковым[60].

Хотя старейшая сага о Гамлете датирована около 1200 года, и философских мыслей об этом не несёт. Но Некрасов подтвердил мысль Шекспира — "Нет безобразья в природе"[61].

Так ведь в мире людей – есть! И знаний "школьной классики" не хватит, чтобы описать их и разобраться! А дорога жизни, вот она, потекла, и требует нешкольных решений.

Ты веришь в "компромисс" с хамелеонами, которые только что и тебя, и честь предали?

Проблемы иногда "кажутся" и "создаются на пустом месте". Где их быть не должно. Искусственно. Кому это выгодно?

Проблемы имеют свойство повторяться. Проблемы прошлого искусственно воссоздают (и сегодня) и модифицируют те, кому это выгодно. Это же умышленное причинение вреда людям чиновниками в органах управления государством и предприятиями. Это и работа мошенников под флагами разных (порой благих) организаций. Одиночек и шаек. Государство - регулятор злого и доброго в обществе. Государство - создатель законов, решений, стимулов. Познай законы и реальное поведение людей в государстве, и ты разложишь правду и ложь его.

Но стать перед фактом - мало. Должно быть эффективное решение к переменам, к лучшему.

Каталог Проблем и их Решений спасал бы от повторного "наступания на грабли", был бы одной из энциклопедий жизни общества. Он полезен, его надо создать.

И как Завещание всем живущим вослед.

И из этого перечня можно выбирать Проблемы для решения Сегодня и Завтра (временные и долгосрочные). Или в будущем, когда малоактуальное и (или) пока нецелесообразное сегодня — "дозреет".

И создавать механизмы решения (устранения) Проблем. Создавать механизмы, исключающие повторение и накопление Проблем, Механизмы Поступательного Улучшения жизни, тематические Обзоры и Архивы по решению аналогичных и схожих проблем. Мировую Энциклопедию Управления Государством и Обществом. Энциклопедию эффективного Управления. Пособие по "ненаступанию на грабли" при движении к благой цели.

На этой энциклопедии люди будут учиться отличать наивных от злоумышленных, отличать и устранять "лохотроны", искоренять организованную преступность во власти и "уличную".

На этом Перечне Проблем должно строиться эффективно действующее Законодательство и План работы законодателей и Правительства.

Токарю ясно, как пишут ему план. А как пишут план писателям законов? И пишут ли? Наивное письмо пошло в горсовет и в правительство. Токарь заложил Проект сотен докторских диссертаций в вопросы письма, в свой проект и в свой План Жизни.

Ему даже не ответили. Мало ли что напишут дети взрослым и мудрым. У них есть свои Планы, циркуляры, оклады. Зачем им ещё морока? Получена очередная горькая пилюля пренебрежения. Их впереди будет ещё так много…

Это потом он узнает, что есть строгое Положение "О порядке работы с обращениями граждан". Потом он узнает, что и это Положение, и сотни других попираются, как и законы страны. Даже если они содержат предложения для блага страны и её народа.

Попираются властью, "народной" властью, от имени и по поручению. С издёвкой уверенных узурпаторов.

А если "письма граждан" содержат сведения о преступлениях, то их, вопреки требованиям УПК, не регистрируют как заявления о преступлениях, и в трехдневный срок по ним не открывают Дел. По "Положению" их проволокитят месяц и дадут "отписку". Это мощный канал сокрытия преступлений и укрывательства.

"Всё во имя человека, всё для блага человека". А на деле? Потом, когда осмелели во времена "перестройки", добавили к этому лозунгу: "И мы знаем имя этого Человека…".

Коммунисты шутили ещё смелее: "на всех благ не хватит. Не коммунизм пока". И делили созданные всем народом блага среди "авангарда", в котором тоже многим ничего не доставалось.

Идею систематизации и планового устранения недостатков в законодательстве, в производстве и в других сферах жизни он дерзко предложит позже Верховному Совету и Правительству в 70-е, 80-е, 90-е годы… Он не верил, что за него и без него подумают и сделают сами "как надо". Но он наивно верил, что его мысли прочтут, оценят, внедрят во благо всем. Перечень Проблем, как и повод для его создания, и система их решения были уже много серьёзнее и длиннее.

В театре жизни с решением многих проблем Семён предлагал сократить и число комедиантов, "бюджетных чиновников", затраты на которых превышали зарплаты зарабатывающих в сфере производства. (Ведь и сейчас так!)

Что-то не спешат отцы-командиры себя сокращать. Ни тогда, ни сегодня. Многократно повторяя "незаменимых нет", они себя-то считали незаменимыми.

В лукавую душу не войдёт премудрость и не будет обитать в теле, порабощённом греху[62].

Если ты прочёл идеи и понял, поддержи их. Завещание написано. В твою пользу, живущий. Загляни в таблицу в конце книги. В неё собраны идеи, чтобы их легче охватить, выбрать. Добейся исполнения завещанного для блага твоего…

В очень средней советской "средней школе" не было факультативов по экономике и управлению производством и государством. В его "георгине увлечений" явно не хватало этих лепестков. "Школьные годы чудесные"[63] мчались к концу, и надежд на приобретение этих "лепестков" не было. Этому надо было учиться.

Чтобы быть принцем хоть для одной девчонки, надо научиться управлять страной, чтобы в ней было уютно и без революций возмущённых подданных. Но специально в "институт управления" он тогда учиться бы не пошёл. Там тебя научат быть винтиком в большой и преступной машине. Нужна была свобода и честный выбор в том, что ты делаешь. К свободе тянуло интуитивно.

Он мечтал быть лётчиком. Казалось, лётчик свободен более всех других. По крайней мере, – в небе.

Он хотел бы быть также обучен наукам и искусствам, и оказаться свободным как Гамлет. Он бы уж не слонялся бы в сомнениях и в ожидании венца! Он учредил бы "Колледж Генераторов Идей" и "Академию Генераторов Идей". Что толку читать слова и клевету?[64] Издал бы Энциклопедию Идей мира, Историю государств и народов. Создал бы Клуб, школу, Академию Талантов.

Собрать бы таланты в Совет Страны вместо сползшихся туда карьеристов!

Вся Дания не больше, чем Тульская область. Вот бы это сделать! У Гамлета кроме шпаги ничего не было! Библиотека и то не его, королевская. А у Семёна пока – и того меньше.

Переписываться со школьником из ГДР о погоде и занятиях – было скучно. Найти бы по переписке Гамлета! Но то ли цензура, то ли ведающие "дружбой народов" дяди мешали, то ли Гамлеты вымерли, — единомышленник не находился.

1968 год. "Пражская весна", расстрел мирной демонстрации перед горкомом партии в Новочеркасске… Сын "зелёный" и горячий, решивший доказать несправедливость трудовых отношений в СССР… Неискушённые попытки сменить действующие порядки на честные. Мальчика берегли от рассказов о мясорубке Революций, 30-х годов, войны. Берегли от преждевременной горячности и озлобленности, от появления трусости перед адской машиной государства и его гражданских правил. Берегли, но этим обедняли и его опыт. Но борьба за справедливость могла ведь поглотить сына чиновничьими мясорубками. Какая буря чувств была в душе родителей?!

Это стоит, может, отдельного рассказа. Но имеющий уши да услышит![65] Ему и этого достаточно. Поэтому помяну только одну из трагичных сцен финала "заводского" года.

На призывной комиссии в "непобедимую и легендарную родную Армию"[66] весной 69 года лётчики были не нужны. По крайней мере, в Новомосковске. На комбинате они тоже были ни к чему. Друзья были отличниками ГТО[67] и ГЗР[68], по направлению завода окончили курсы мотористов торпедных катеров. Хотя и моряки химкомбинату тоже были не нужны. Разве что рыбу ловить в малом местном водохранилище. Но…

Набирали артиллеристов. И майор, председатель медкомиссии военкомата, предложил, "чтобы избавиться от недостатков" для зачисления в лётчики (!) одному и другому – вырезать гланды (то бишь – миндалины в горле), третьему – вырезать аденоиды. С направлением военкомата друзья сразу явились в хирургическое отделение горбольницы, сообщив домашним уже о назначенных днях операций. Для мечты – хоть голову на отсечение.

И до отсечения было недалеко. На операцию Семён, по счастью, попал к уважаемому всем городом хирургу. Гланды – операция пустяковая, а доктор очень занят. Пришлось на три дня замешкаться. Шёл дождь. Семён наклеил на смоченное водой стекло окна палаты лист бумаги, рядом из смоченных водой бумажных лент склеил на стекле визирную рамку, выделил пейзаж химкомбинатовских нагромождений.

И родился панорамный пейзаж. Горизонт в ажурных переплётах труб и цехов, в сказочных шлейфах дыма. От него веяло холодом, тревогой, какой-то тоской. В пяти минутах от счастья полёта в лётную школу – какая-то безысходная тоска…

Может быть, дело в дожде…

Операция должна была быть скоротечной. Чик, — и всё. Смущала "маленькая толпа" молодёжи в белом. Семён ещё не знал, что так "на живых образцах" учат студентов. Доктор доверительно один на один с тобой. Где-то рядом ему ассистирует медсестра. Глаза и лицо закрыли марлевой маской. Надрез, крючок впился в ткани миндалины, треск отрываемых тканей, — и профессор зачертыхался, затем поочередно приглашались студенты, разглядывали горло… Поучительный случай. Им повезло. Оказалось, через гланду прошла вена. Будь хирург менее опытен и менее осторожен, то, перерезав её, кровь уже остановить он бы не смог. Вернулся бы Семён домой холодненьким, с натюрмортом химкомбината на гробу.

Но "рождённый гореть – не тонет". "Урок студентам" прошёл успешно, хотя глотание собственной крови, пока тебя показывают, перетягивают вену, опять показывают, потом окончательный "чик", потом следующую гланду так же…, — показались вечностью.

Маленький пост, стрептоцидовые пудры на швы, потом кашки, … Вот уже и заговорил… Вот вылетишь из больнички, и полетишь… У мечты – лучшие из крыльев…

А придя через месяц в военкомат…

А, придя через месяц в военкомат, готовыми к полётам, они услышали от того же улыбчивого майора, что после этих операций в лётчики уже не берут.

Никогда.

"Вы, ребята, не так меня поняли"… Да поняли мы тебя, подонок… Если бы не лучший хирург города, то твоя шутка могла бы быть последней в жизни талантливого юноши. Но его мечту ты всё же зарезал.

Даже школьник понимал бесполезность обжалования действий офицера медкомиссии. Единственные документы – направление медкомиссии, описание предоперационного состояния – были в больнице. Копию или выписку можно было получить только "по запросу", который могли дать только поликлиника, военкомат, суд, прокурор. Как же, так тебе и дали… А единственным доказательством напрасности операции, без которой живут большинство владельцев миндалин, были сами удалённые миндалины. Найди теперь их!

Важнее было и условие (операция ради направления в авиашколу), которое, конечно же, на листке направления медкомиссии не вписывалось. Из артиллеристов не вырастить лётчиков, а крылатых мечтателей превратить в артиллеристов – запросто! Кажется, многоопытным государством всё продумано во вред человеку и в пользу преступникам всех мастей.

Тогда чьё оно, государство?

А можно ли вообще поверить, что накажут офицера военкомата за школяра? И как? Чем можно компенсировать отрезанную мечту? Список достойных осуждения проделок комиссий военкоматов – не тема этой книги, его когда-нибудь издадут комитеты солдатских матерей…

Это была третья за год встреча с предательством и коварством подлеца на авторитетном государственном посту. Вот густо смазала жизнь по нежному романтизму юности!

Воспалённые миндалины бывают у всех. Это их роль. Но из-за простуд не гонят под нож. Убрав "ворота" горла, миндалины, ему уже на всю жизнь подарили и новую проблему – фарингит…

А главное, — отрезали мечту о полётах…

"Дворового" хулиганистого Женьку Абрамина взяли в армейскую "аэродромную прислугу". Поближе к мечте. Но в Польшу, далеко от дома. Подальше от такого дома. И в этот проклятый город он уже никогда не вернулся.

Вовка Авдохин попал тоже рядом с аэродромом. Радистом в Германию. После армии Володя окончил всё же химинститут, но уехал с женой в Орск…

Заторопился и Семён. Его вызывал директор РМЗ, беседовал, искал способ заинтересовать и оставить необыкновенно способного и шустрого токаря. Он "чувствовал" кадры. Но парню "была мала кольчужка". Перспектива работы токарем была ясна, доля обретённого опыта и освоенных станков ничего не меняла. Предавший его коллектив удержать уже ничем не мог. Спасибо за науку! Прощайте!

А подрезанные крылья мечты звали всё же летать и творить, создавать крылья другим…

Видно, бурый медведь

Наступил мне на ухо, -

Не могу я так петь,

Как весенняя муха,

Не могу я нести

Свою песню на крыльях…

- Хватит чушь-то нести!

- Сказку ж делают былью!

Я хотел бы летать

В небе мал-жаворонком,

С высотой обретать

Голос чистый и звонкий.

Но хочу и орлом

Я попробовать силы

И Победы над Злом

Дать для Родины милой.

Чтобы к близким, родным

Вновь вернулося счастье,

Разрослось, и над ним

Не кружили напасти.

А пока уезжать

Предстоит спозаранку,

Где мой меч-кладенец?

Где моя самобранка?

В чистом поле чудес

Не нашёл я пока.

В школу Высшую влез,

Подучусь. Далека

Та тропа к небесам,

И к полётам, и к песням,

И к Победам… Но сам

Доберусь, хоть враг тресни.

И построю я сам

Самолёт свой упрямо,

Поднимусь к небесам

И найду там для мамы

Ключ от счастья её.

И ко всем честным людям

Я пошлю на жильё.

Я смогу. Пусть так будет!

Токарь стал студентом МАТИ. Московский авиационный технологический. Это было тоже ближе к мечте.

Было, правда, предложено и направление в Киев, в командное училище ВВС. Но Семён уже знал, что это "извинительный жест" и очередной обман, т.к. летать после операции на горле – не дадут. Прокатишься. Может, поостынешь. И вернёшься.

Но если не летать, то хоть строить самолеты! Крылья подрезанной мечты – подрезанные крылья. Но всё же с крыльями жить легче. "Рождённый ползать"[69] — это не для него!

Уже была убеждённость, что конструктор, знающий технологию, то есть знающий "как делать", — лучше, чем конструктор-теоретик. Между МАИ и МАТИ было непримиримое соперничество "чистой науки" и "практиков". Кумиры – Туполев, Яковлев, Лавочкин – были практики, прошедшие через мастерские, ангары, самоделки. Хотя, конечно же, не неучи. Лучшие самолёты выкатывались всё же не из бумажных рулонов, а из мастерских, из цехов. Туполев ещё преподавал в МАТИ… Сомнений не было.

Эти студенческие пять лет тоже стоят многих рассказов. Но вернёмся опять в 69-й год.

Когда в конце вступительных экзаменов стало ясно, что он опять недобрал полбалла до "проходного", Семён явился в комиссию с просьбой о переэкзаменовке. Оценка была из категории спорных, и ему разрешили. "Желающие пересдать с “4” на “5” обычно получают “2”" — с улыбкой напутствовал один из членов приёмной комиссии.

Наутро переэкзаменовка по математике. У того самого члена Гос. Комиссии… Ответив "отлично" на билет, настырный абитуриент вынужден был задержаться ещё почти на три часа. Экзаменатор в порядке дополнительных вопросов предложил все вопросы, на которые не отвечали другие абитуриенты. Правила экзаменов не ограничивали число дополнительных вопросов. Пока обдумываешь один ответ, рядом отвечающий ошибается, и его вопрос тоже подкладывают тебе…

Похоже, экзаменатора самого охватил спортивный интерес. Завалит или нет? Неужели всё знает? Ему нравился будущий студент и нравился этот тренировочный "воздушный бой".

В школе Семён не был фанатом математики. Сейчас, перед вратами в авиацию он работал, как сапёр. Один неотвеченный вопрос, и с улыбочкой поставленная "4" захлопывала опять дверь. Слышалось уже — "ну что же Вы?…", "а я предупреждал…".

Через несколько человек он уже забыл о числе вопросов и времени… Казалось, потоку нет конца. Не сорваться бы… Он уже не защищался, он уже оспаривал у судьбы своё право быть студентом!

Семён ответил на все, абсолютно на все вопросы, став ненадолго маленькой поп-легендой на своём "потоке". Экзаменатор тоже его запомнил, и несколько лет они приветственно раскланивались в коридоре.

Путь к мечте открыт, ты принят, студент!

Двери МАТИ имени К.Э. Циолковского перед ним открылись. Имя и судьба "фантазёра" Циолковского осенили судьбу неуёмного и мечтательного Семёна.

Но занятия математикой стали вызывать аллергию. Он даже прогуливал её. А она (математика) скоро будет очень нужна.

Мечтая строить самолёты, он выбрал всё-таки факультет приборостроения, а не самолётостроения. Самолёт велик и красив. От него не оторвать глаз. Он несёт на борту имя своего конструктора. Но 70 % его стоимости составляет незначительная по весу его часть – его приборы, от которых во многом зависит и его конструкция, и его полёт. И бывший школяр выбрал целью не формы, а содержание.

Может, имя его никогда и не прогремит. Но он, глядя в небо, будет знать, что эти красивые птицы ведут и его приборы. Начиналась поэма его мечты. Ведь поэзия –это не только стихи, как ошибочно нас приучили считать. Поэзия – это творчество. Основа жизни человека.

Отъезд в Москву стал слезами в материнских глазах. Ох, не вернётся уже… Отец шумно гордился поступлением сына в институт. Но он не увидел самолётов сына.

Восьмого марта 1973 года за праздничным столом[70] в общежитии МАТИ девчонки прятали от своего бессменного профорга глаза. Затем вызвали в коридор и отдали телеграмму…

Отец созвал на "мамин праздник" всех друзей семьи, соседей. Пока женщины хлопотали на кухне, он вышел покурить… И гости оказались на поминках. Инсульт. Выжил в такой войне… Что ж ты наделал, Кузьма, как без тебя жить Марийке и сыну…

Как мечтал я тебя прокатить

На сработанном мной самолёте!

С кем теперь мне летать,

С кем теперь мне шутить,

Кто одобрит работу в полёте?

Одиночество есть среди звёзд,

Где твоею звездой стало меньше.

Не зови теперь нас к миру грёз,

Дай Марийке побыть среди женщин…

Нет больше отца…

В Новомосковске, городе ударных пятилеток, много одиноких могил героев-строителей, чьи разбросанные судьбой родные далеко и не могут их посещать. А власти и военкомат о мёртвых защитниках и строителях города не помнят и не заботятся. Как и о живых, впрочем…

"Никто не забыт, ничто не забыто"…

На Марию опустилось одиночество. Мысли об успехах и проблемах сына заставляли её метаться по пустой квартире. Вот его вещи. Вот его книги, модели и недостроенные самолёты. Как он там, один в чужом городе, на 30 рублей стипендии? Её собственная пенсия в 54 рубля не позволяла даже поездки к сыну. Пенсия её матери, Феодосьи Молчановой за погибшего на войне сына была и вовсе 27 рублей. А за сына, погибшего на стройке новой индустрии страна, посылавшая космонавтов в небо, не платила ничего.

Странно, но государство считало ответственным за обеспечение матери — оставшихся в живых детей, а себя — нет. На 27 рублей ни Хрущёв, ни Брежнев не жил. Хотя Партии нравилось, что Ленин не считал возможным жить много лучше, чем весь народ, и отсылал свои "пайки" детям. Но сегодняшняя Партия молчала и "вождей" не поправляла…

Мария устраивается сторожем в детский сад, чтобы покупать билеты до Москвы, гостинцы, посылать сыну "материнскую стипендию". Чистила дорожки детсада зимой. Знавший её жизнь и её состояние мог оценить этот подвиг, запомнить этот взгляд живой иконы. Терпение, сострадание, добро, помощь в любую минуту.

Она привозила с собой трёхлитровые банки варенья. С сыном живут хорошие мальчишки, и все - сладкоежки.

Сын не мог отказать матери, но и жить на эти деньги не мог. От подработок на разгрузках вагонов в Северном Речном порту Семёну приходилось отдыхать на секции спортивной гимнастики, да на организованной им же самим в Московском Авиационном Технологическом Институте парашютной секции. В спортзал нельзя было прийти позаниматься как в библиотеку. А два часа гимнастики в неделю после недели сидений на лекциях – успехов дать не могли. Хотелось иметь хобби красивое как фотосъёмки и спортивное одновременно. Научиться бы летать…

Сначала он пошёл в 1971-м на Центральный аэродром в ЦАК имени Чкалова, в Тушино. От студгородка на Соколе до Центрального аэродрома было – чуть потрястись в трамвае или троллейбусе. На полу в огромном зале научился складывать парашют в ранец. Но с графиком занятий в ЦАК были какие-то накладки. Центральный аэроклуб работал с командами и чемпионами.

Пришлось перейти в 3-й аэроклуб, на Таганке, поближе к институту. Затем сам вывесил объявление, набрал компанию студентов. И вечером в пустой аудитории стал вести для них занятия, уже преподавая друзьям то, что прошёл в ЦАКе и МГАКе сам. А стажироваться друзей, "свою школу" в 40 человек, привёл в 3-й МГАК к своему тренеру, к заводной и бодрой Лене Савиных. "Если работа мешает прыгать, брось её" — весело приговаривала она. Эту формулу он потом примерял, как индикаторную лакмусовую бумажку, к своей работе, к свободе жить, "прыгать".

После первого прыжка зимой 72-го года группа растаяла наполовину. Кого-то из парней, застрявшего от страха в дверях АН-2, пришлось слегка вытолкнуть. Время пролёта над аэродромом коротко. Его замешательство могло "закинуть" остальных на лес. Первые прыжки – всегда с "принудительным" раскрытием парашюта. Надо только сгруппироваться и шагнуть в пространство. Лучше сразу лечь грудью на поток за крылом. Ты впервые почувствуешь опору воздуха, которым до этого только дышал. Горизонт невероятно раздвинется. Облачка к тебе ближе, чем искрящаяся от снега Земля и игрушечный лес…

Кто-то из прыгнувших, не признаваясь в страхе, тихо отстал, больше не приехал…

Но девчонки в группе остались все! С высоты мир так красив! И тренирует нас такая симпатяга! Невысокая Леночка Савиных вся кипела энергией. И конечно, к Семёну обращалась часть этих смелых девчачьих взоров. Каждый выходной они мчались на электричке в подмосковный Чехов на прыжок. А погода, как назло, не лётная – то оттепель, то слишком сильный ветер…

В один из дней они любовались акробатикой группы сильнейших парашютистов. Среди них была и тренер Семёна из Тушинского ЦАК. Погода ветреная, тучи низко, затяжные прыжки максимум на 5 секунд. И вот, смотри, смотри, мой тренер пошёл!.. Две, три, четыре, пять…

Видно, как вытянулся шлейфом основной парашют и… не раскрылся. Вот вылетел запасной… и как-то мотнулся… не раскрылся… Вот нераскрывшийся запасной парашют быстро собран на живот, выброшен опять… Мотнулся простыней, не раскрылся, опять собран, опять выброшен… Все, вытянув шеи, замерли… Секунды истекли. Фигурка скрылась за крышами домов… Все ахнули!

И в самое последнее мгновение над крышей мелькнул спасительный одуванчик парашютного купола.

Машины с аэродрома рванулись в деревню.

Она была жива и даже без переломов. В кабине самолёта сложенный неоднократно за день на снегу основной парашют оттаял и за время набора высоты смерзся. И запасной тоже. Он успел всё же "встряхнуть" её перед ударом в сугроб, спас жизнь.

Все видели прекрасный урок самообладания стройной и красивой женщины, прыгнувшей более 2000 раз с парашютом.

На следующий прыжок из группы ещё часть будущих авиаконструкторов не пришла. Зато оставшиеся ездили уже с особым упорством…

В жизни пригодится эта готовность к мобилизованному самообладанию…

Под куртку запасным парашютом и ремнями зажат фотоаппарат. Не по инструкции. Не вырони! Зато будут снимки на память.

Зимой 73-го студент Маленков переведён в группу спортсменов на затяжные прыжки. Институт по требованию МГАК предоставил блестящую характеристику. Зачем её требовали? От тренера таких характеристик на подопечных не требовали. Выходит, даже спортсменом быть нельзя без "одобрямс" "треугольника" ВУЗа! Но… нелётная погода теплой зимы тянулась до весны 74-го и дипломная практика с её проблемами выдернула студента из строя парашютистов.

Один из преподавателей по курсу приборов на каждой лекции имел привычку писать на доске длинный список книг, рекомендовал к экзаменам брать 5-7 однотипных книг, найти разницу в позиции авторов, поставить преподавателя в тупик вопросом или новой информацией. Это гарантировало хорошую оценку и особый взгляд на изучаемую технику. Ведь через три года в авиации всё обновляется. Выученное за 5 лет – стареет. А давно написанные книги – только азы и схема поиска новых знаний. Учитесь читать, учитесь искать. Учитесь. Не нужно учить выученное мной. Ищите новое. Ищите всю жизнь. Конструктор – всегда на острие нового и изобретений.

Он приносил на экзамен большой чемодан книг. Тяни билет. Если не знаешь, выбери из чемодана книгу. Если это читал, быстро найдёшь – где. Жизнь заставит – выучишь. Если научился находить и читать.

Этот вызов могли принять не многие студенты. А то бы в библиотеке разобрали бы все книги. Семён принял. И даже увлёкся.

Но так думал и учил на кафедре приборов только один. Другие преподаватели за эти фокусы (позагонять преподавателя в тупик) оставляли без 30 рублей и без того смешной стипендии. Странное стимулирование. И опять не очень способствующая учёбе и посещаемости разгрузка вагонов или… Или собирай бутылки. Унизительно, но "производительно". "Благо", пьянство процветало, хватало и на еду, и на театр, и на любимое фотодело. Он оставался жилистым и подвижным.

Но друзья множества его проблем и увлечений не замечали, так как, казалось, Семён всегда был среди них, успевая везде, во всём. А успевали и в театр, и на абонемент в "Иллюзион", в "Таганку" и в "Современник"… В секцию гимнастики, в секцию борьбы, в аэроклуб, и на заседания студкома общежития, и на фотоэтюды, и побегать на лыжах, и в студенческое научное общество, и на танцы…

Да, ещё успевал и на лекции, на "лабораторки", на "курсовые", на зачёты, на экзамены…

Ещё одной из непреодолённых пока преград Высшей школы были лекции, вернее, конспекты лекций. Основная обязанность студента — "учиться, учиться и учиться"[71]. То есть, как интерпретировал деканат, — ходить и ходить на лекции. У нестандартного студента и тут было своё мнение.

Семён считал, что отказ от механического конспектирования или скорописи под диктовку освобождает от страха "не успеть записать", освобождает время на осмысление, анализ, дискуссию. Материалы лекции, как "оперативный учебник", адаптированный к данному ВУЗу, к данной специальности, должны быть заранее размножены, и до лекции - изучены дома. Трата времени на диктовку и конспектирование должны быть отменены, как отменены перьевые ручки в школе. А в аудитории должен идти только беглый обзор, акцентированное обсуждение сложных мест, анализирующая информация. Тогда на лекцию студент будет рваться, т.к. её учебником не заменишь.

Рука, не успевающая записать услышанное, становится не источником "механической памяти", а источником отрицательных эмоций. Если нельзя записать всё, то через слово и через фразу – испорченный вариант учебника. Зачем? Лектор производит десятки испорченных учебников в день, вместо того, чтобы сделать и распространить один качественный. И… Если в лекции столько "воды", что её можно сокращать, то "убрать воду" – тоже долг лектора.

Это была бы новая форма очного образования, более эффективная, полезная и для заочников. Но…

"Стороны остались при своих мнениях".

Лекции, которые просто диктовались, прилежные и добрые однокурсницы писали своему профоргу под копирку. Половина лекций в тетрадях Семёна написаны под копирку Олей Чивилёвой и Надей Синяковой и вшиты – конспекты требовали предъявлять на экзамене и зачёте. Без тетради могли выгнать, не спросив о знаниях. Вот дурь-то! Благо, почерки не сравнивали. Входили в моду у прогульщиков более дорогие тетради "на пружинках" и в обложке-скоросшивателе. Можно менять страницы и обложки. Рослая, как гренадёр, и строгая староста группы Таня Тарасова, рискуя быть пойманной при контроле, не отмечала в журнале его "прогулы". Ваш труд не пропал, девчата. Спасибо!

А деканат Семёна "в воспитательных целях" несколько раз оставил "за прогулы" без стипендии. Ведь администратору нужна не Идея, и даже не результат, а "дисциплина"! Отличные оценки прогульщика "не убеждали" деканат в правильности выбранной им техники самообразования.

Как можно было не видеть результат? Боялись дать "дурной и заразительный пример"? Но Семёна копировать было невозможно! А был и лучше "экземпляр" — Аркадий Сержантов, с кафедры радистов. Они несколько лет жили в одной комнате. Аркадий вообще не писал конспектов, не имел "четвёрок", был круглый "ленинский стипендиат".

Сейчас курс лекций и печатать не надо. Скопируй на дискету, читай и слушай. Не хотят дать тексты? Запиши на диктофон лекцию и дай "передрать" хоть всему институту. А тогда диктофон бедному студенту был недоступной мечтой. Компьютер – тем более. Сказанные тогда правильные, наверное, идеи – опять опережали своё время.

Сейчас эти мысли уже можно отредактировать. Основные курсы (учебники, труды, диссертации) отсканировать в гипертекстовом формате на CD, дать меню выборки. Хочешь курс, утверждённый МинВУЗом? Щёлкни "мышь" на меню "МинВУЗовский курс". Хочешь курс, рекомендованный родным ВУЗом или кафедрой, – жми мышь! К курсу добавятся выборки из других трудов и сократятся ненужные тексты. Хочешь знать разницу курсов, критерии выборки, рекомендации? Только щёлкни мышью! Всё в одном CD, не надо конспектов. "Списанные" модели ЭВМ, например – 286\386, можно собрать, если не ленив, любому. Дозрел преподаватель, – дополнительный материал списали на дискету, посмотрели перед лекцией и к экзамену. Выпускник должен иметь возможность получить на своей кафедре (в библиотеке) CD с обновлёнными курсами по предмету, с обновлёнными сборниками научных трудов и аналитики, с обновлёнными сборниками патентов по профилям работы и темам.

Некому это сделать? Поручите научному кружку студентов, дайте такое задание на курсовые проекты по вычислительной технике! Студенческий муравейник по крохам быстро сделает неподъёмное дело.

Только после этого можно давать нашим Высшим Школам честь называться ВУЗ, Институт, Университет, Академия. Кстати, эти названия обязательно должны иметь статус "качества преподавания" и "скорости отслеживания изменений в преподаваемых науках".

Хорошие мысли. Почему их автор не кандидат наук и не доцент? Он стал инвалидом, но не на голову. Есть система защиты по признанию трудов и идей, без официальных аспирантур и диссертаций. Может, МинВУЗ`у или конкретному ВУЗ`у по силам внедрить эти идеи, сделать эти оценки, оформить признание автора?

Лекции по "станкам и инструментам" читались, кажется, ещё на 2 курсе, в 70-м году. Маленков попросил преподавателя "позволить ему пропускать". Станочник всё-таки. Скучно слушать известное. Обиженный преподаватель обещал "не выше двойки" на экзамене ему персонально. Кого больше это обидело?

Конечно, Семён эту элементарщину и прогулял, и сдал экзамен на "отлично". Непросто получать "отлично", когда везде "лезешь на рожон". Но нерациональность и рутинность "обязаловки" конспектирования лекций всемерно и настойчиво он пытался реформировать, переписываясь с МинВУЗом. Может, там прислушаются сейчас?

Автор идей не хочет быть униженным "фантазёром" при жизни, как Циолковский, чтобы иметь памятник и медаль "имени его" потом. Уверен, что внедрить многие идеи легко и сейчас.

Ищу единомышленников и спонсоров внедрения. Ау!

Из двух студенческих стройотрядов Семён привёз профессии бетонщика и штукатура, землекопа и кровельщика… Удостоверения давали после экзамена и с техталоном. Нарушил качество или технику безопасности – отберут. Сдавай экзамен заново. А "развлекаться" было некогда. В первом его стройотряде 70-го года в дальневосточной бухте Преображения за одно лето 60 студентов выполнили пятилетний план строительства в районе. (!) Бетонная дорога, очистные сооружения посёлка и судоремонтного завода, линия канализации, фундаменты сейсмоустойчивых домов, ремонт цилиндрообразной кровли на крыше цеха на судоремонтном заводе, ремонты на телецентре, долбление в монолитных скалах площадок под опоры ЛЭП…

Было, что вспомнить. Он поработал на всех объектах. Объекты брали штурмом сразу нескольких бригад.

Бетонщики. Широченная совковая лопата (которую один "врубал" в бетон, а другие за концы каната дергали, как стрелу тетивой) - летала так, что самосвалы только успевали разгрузиться, а куча уже становилась бетонной дорогой. Там, где нужен бульдозер, хватит и нашей бригады, — шутили они. За это техталон не отбирали. А совковую лопату ласково прозвали "сачковой". Затем по дороге "утюжили" "виброрейкой" – огромным швеллером во всю ширину дороги, на котором трепетал электродвигатель с грузами-эксцентриками на валу. Дорога становилась ровной и глянцевой.

На бетонном узле такой темп могли выдержать тоже только стройотрядовцы. Они "гнали" марочный бетон и на дорогу, и на шахты очистных сооружений, и на фундаменты домов. Ночь давала условную передышку. Если бы ВУЗ поставлял не только их руки и спины, а и головы, то за зиму на курсовых проектах они бы спроектировали и бункер-дозатор на бетономешалку и много другого. И судоремонтный завод бы их сделал. А служили бы они району ещё 10 лет. Но такой связи ВУЗов, заводов и власти – не было.

А землекопы? Это не канавки под кустарник. Траншеи канализации посёлка в скалистом береговом грунте вели по нивелиру, укладка труб на "подушки"… А профессорами профессий студенты становились под "натаскиванием" людей "бывалых" быстро. Учиться – их профессия!

Бедой и землекопов, и бетонщиков, и каменщиков, и штукатуров, и кровельщиков были проливные тропические дожди. Через каждые два дня на третий. Сделанную работу надо было укрыть. Котлованы и траншеи можно "обваловать", но закрыть целиком невозможно. После ливня – жара, парная. А ведь "вкалывать" в жару – не загорать!

А в эту погоду лить шипящий горячий битум под лист рубероида на цилиндрическом склоне, на котором быстро катится один из вас, приглаживая лист к крыше? Польёшь медленно и мало – лист приклеишь с "пузырями". Польёшь "щедрее" – обваришь друга. Одной верёвкой надо удержать раскатывающего перед собой лист рубероида, другой – льющего почти метровой ширины битумную дорожку под него. Электролебёдкой "Пионер" с поворотной стрелой только успевали затягивать шкварчащий битум на крышу. О пропановой горелке с газовым баллоном для прогрева и герметизации швов и разговора не могло быть. Кто поручится за студентов, если, не дай бог, "рванёт" по оплошности. Так что обходиться надо было только ловкостью рук. Покройте рубероидом цилиндрическую крышу, и с уважением возьмёте в руки удостоверение кровельщика.

Многоэтажный короб очистных сооружений насыпали, утрамбовывали и наращивали почти одновременно, бегая с огромными носилками по мягким (не застывшим) узким стенам, переплетённым опалубкой. Нельзя было шагать в "такт". Ломались настилы перекидных мостиков и ручки носилок.

Никто не думал о позвоночниках. В стройотряд отбирали с пристрастием, кого поздоровее. Отбирали скорее бригадиры, а не врачи. Там балласт не нужен. А по прибытии "врачебной приёмки" уже не было. Пятилетний план за одно лето? Запросто! И за того парня! И вся жизнь впереди!

Эй, приватизаторы! Не забудьте создателей своего имущества, назначьте им дивиденды. Они ведь были не только строителями, но и совладельцами построенного. И, помнится, никакому Чубайсу, или Ельцину, и даже Верховному Совету – своё имущество не передавали. Вы нас попросту обокрали, "кинули". Верните нам нашу собственность и доходы от неё!

А ночью над берегом океана у костра под гитару распевали студенты песни. Океан не слыхал таких песен. А в Москве не видали таких звёзд и такой Великой Воды. Стройотрядовский оркестр электрогитаристов давал концерты и на местных танцах. Когда спали эти двужильные романтики?

Ночью шли на рыбалку, собирали раковины и морских звёзд. Однажды ночью рыбачки "схлопотали" залп по лодке с катера пограничников. Остались целы. И рады были этому, и за "мазил" - пограничников было обидно…

В стеклянной банке у кухни жил маленький осьминог. Съели полкита, который достался с траулера, зашедшего в бухту в шторм. Мясо и картошка в приморье были большим дефицитом. Поэтому награда лучшему бетонщику – обгрызть при всех коровий таз! И смешно, и сытно.

А местные приходили посмотреть на "заводных" москвичей, работавших по 14 часов, даже под прожекторами. У местной "шпаны" и "бичей"[72] был уговор — на москвичей "не задираться". За невиданный труд тогда в стране даже они уважали.

Сейчас за труд не уважают даже в Москве. Призывая то трудом героически напрячься, то голодом подтянуть ремни, власть по году не платит зарплату и строит себе особняки и офисы, министры демонстрируют дивиденды на счетах, лишив зарплат и сбережений на счетах всю страну… И канючат: – Ну не прячьте от нас деньги дома, они нам очень нужны…

Мошенники… Подлецы. И… не подсудны?

!?!

Заработанного в стройотряде, правда, хватило только на свитер, да на банкет в ресторане "Арбат" по случаю возвращения. Всё ушло на вычеты за инструмент, "прогулку" самолётом к Тихому Океану и обратно, на пароход от Находки до бухты Преображенье, на прощальную прогулку по океану на барже по случаю отъезда… Невысокая цена пятилетнего плана района… Потому-то, наверное, и не делали его без студентов.

А и то сказать: что это за план на пять лет, если орава студентов его за одно лето раскидала? Чем это тут они с серьёзными лицами занимаются?

Зато врезался в память прозрачный и красивый океан, Тихий и Великий, его скалистый берег, кудрявые сопки. Запомнился полёт на огромном и серебристом ТУ-114, красота облаков, все времена суток за один полёт, могучая связка ревущих пропеллеров напротив его кресла, взмахивающие "на ямах" длинные крылья. Он летел первый раз в жизни.

Мама приехала провожать и, не удержавшись, с тревогой спросила:

- Одно дело строить, сынок, другое – лететь. Страшно. Может…

- Ну, что ты, родная, такая гвардия летит! Какие страхи!

Песни стройотряда звучали на весь могучий лайнер все 8 часов полёта. А на обратном пути – ещё дружнее!

Легко и с азартом Семён учился всему. К сорока годам он легко "скопил" сорок профессий… Не у многих такой багаж. "Нормальные" спрашивали: - А зачем всё это? Жить можно и без этого.

Ну, разве без всего этого, это – жизнь? Тихо едешь, дальше будешь – только от того места, куда едешь…

Болезнь суставов разыгралась вовсю в 83-м, а в 93-м заперла его дома со 2-й группой инвалидности без права работать. Теперь о нём знают только те, что ходят к нему. Его Фонду подарили в "РЕЛКОМе" интернетовский[73] адрес. Но на оплату сеансов связи денег нет. И нет спонсора.

Школьное увлечение фотографией превратилось в коллекцию цветных слайдов… Спустя 10 лет после окончания ВУЗа он сделает свою гордость – самодельный стереофотоаппарат, из отпусков будет привозить никому недоступные микро-чудеса – стереоснимки… Право же, он мог бы сделать выставку не хуже японского премьера Хосимото. Ему бы цифровую кинокамеру и плату видеообработки для ЭВМ… Такого бы ему друга по хобби, как "друг Рю"…

А "реформы" и цены выбили из рук даже это хобби.

Вот такая "донкихотствующая" неуёмная Белая Ворона… Такие неоднозначные итоги…

Воспоминания мечутся по годам. Это давнее прошлое. А Это — потом.

Вернёмся ещё раз назад. Вот сейчас на пороге ВУЗа мы видим уже более знакомого нам Семёна.

Осень, 73-й год. Эта коварная тема диплома. Этот устаревший, но передовой и типовой техпроцесс. Устарел, пока стал типовым, но прогрессивен, так как типовой. Бред! Эта казуистика не может быть истиной! Её нельзя защищать, надо её исправить!

Этот конституционно-гарантированный и обязательно-почётный всеобщий труд… Эта с волчьим оскалом капиталистическая безработица с безлюднейшей новейшей технологией… Где "золотое сечение"?

Сквозь идеологию прорывались неувязки и реалии. В теме диплома их напрямую нет. Их можно не задеть, – и диплом успешен! Но они есть в реальной жизни, в реальной гонке миров. Их отличить и оценить "отличник" может, должен. Должен - перед самим собой.

Для "борьбы с самим собой" вычерчена полная таблица систематизации типовых корпусных деталей завода. Для каждого типа – перечислены типовые операции, типовое время обработки. Оказывается, и набор операций, и время обработки – схожи. Близки их цены и потребное количество деталей в год. Типовые и причины брака.

Такой ассортимент должен бы легко изготавливаться автоматизированным оборудованием. Почему всё это делают люди пооперационно на универсальных станках? Известны агрегатные станки и бункеры-автозагрузчики. Почему их не применяют?.. Они известны тоже давно. Конструкцию и цены легко "утрясти".

- Эх, если бы я был директором…

А как быть с роботами? Сколько они стоят? Что они сегодня могут? Кто их делает? Какие? Вопросы простые, но на кафедре на них не ответили. "Отослали" к НИИ и на ВДНХ. Надо было искать. Времени в обрез. И тут…

С роботами оказалось счастливо-просто. На огромном заводе обнаружил он в случайном разговоре лабораторию другой организации. В ней есть необычный конструктор. Семёнов, между прочим. Он увлечён изготовлением станка, который многое может. И автор станка становится руководителем дипломного проекта Семёна. Удача.

Зависимость от зарубежной техники тогда была недопустима. Выбирается отечественный, не ставший ещё типовым, подходящий для нашей цели образец. Полуавтомат, но ещё не робот. Для производства на нём всей годовой программы корпусных деталей 1-го МПЗ делается Семёном технический и экономический расчёт. И…

О, ужас! Ваше величество, математика, помилуй! Становится ясен ответ, как может рабочий жить на заработанное. Один рабочий и один наладчик на одном обрабатывающем центре-полуавтомате могут выполнить всю годовую программу завода по номенклатуре корпусных деталей!

Один за целый цех!

Цифры – упрямая вещь. Учтены время первичной наладки и наладки на износ инструмента. Учтены и обед, отдых, туалет, все нормы по КЗоТ[74] и охране труда… В резерв умышленно включён для работы всего на 1— 1,5 месяца в году ещё один станок, ещё один рабочий и один наладчик, на случай поломки, болезни и отпуска первых. При этом становится демонстративно-невозможна поломка и простой первых по вине вторых. Станок, инструмент и люди – один комплект. Смелое предложение.

Односменное использование оборудования считалось сверх-неэффективным. Все нормы сводились к максимальному достижению двух— трёхсменной работы. Однако, "ничейное", переходящее в разные руки между сменами, оборудование часто ломалось. Оно не имело даже постоянного наладчика. На заводах Семён узнал, что закреплённое за одним рабочим оборудование служило не в два, а в несколько раз дольше. "Эффект рачительного хозяина". "Бытовой опыт" подсказывал, что даже в чужом автомобиле не сразу найдёшь неполадку, хотя на своём "на шумок" можешь угадать причину.

Но даже двухсменная работа оказалась ещё и просто по расчёту ненужной для полуавтомата. И один станок по расчёту сделает "годовую программу" всего цеха за неполный год работы. В расходы включены 330 дней вынужденного простоя (!) второй (резервной) бригады. Всего 35 её рабочих дней – время на отпуск первому рабочему. Ненужными оказались десятки токарей, фрезеровщиков, сверловщиков, наладчиков, кладовщиков, контролеров, мастеров, диспетчеров, плановиков, наконец, Начальников… Более 200 человек – на улицу! Более 98 % ! (!) Внедрить в социалистическом государстве проект "более жестокий", чем у капиталистов? Невозможно!

Но полуавтомату эти люди не нужны. Он и операций многих просто не делает! Например, контроль и складирование между операциями, учёт, выдачу, перевозку… Полуавтомат обрабатывает деталь за один установ с пяти сторон всеми возможными инструментами, передавая автоматически деталь между семью парами обрабатывающих головок. Пройдя по кругу вокруг станины станка, заготовка возвращалась на восьмую позицию почти готовой деталью. Если деталь нежёсткая и капризная, ей полагались отжиг, отпуск, старение, повторная более точная обработка.

Выборочный контроль размеров исполнителем гарантирует качество. Ведь у него нет дублёров. Свалить брак не на кого. Если и хвостовик-базу отрезать от готовой детали сразу, то ОТК тем более не нужно, ибо уже бесполезно. Ещё лучше, если бы точность станка и наладки заведомо превышала требуемую точность обработки и погрешности измерений. Но можно и контроль каждого из размеров вести бесконтактными лазерными измерителями, использовать их показания для автоподналадки положения инструмента и размера. Можно паспортизировать в распечатку каждый фактический размер детали прямо с этих измерителей.

Старые технологии разлетались в клочья, новая казалась чудом.

Хороший станок-полуавтомат годовую программу изготовления деталей большого цеха мог сделать "не спеша-вразвалочку" один. А если применить автомат с управлением от ЭВМ? А если поставить импортные автоматы с микронной точностью обработки?

А если такие станки начать делать самим? Запас прибыли позволял вложить деньги в развитие производства отечественных сверхточных станков. Если они выгодны даже в авиационном, почти "штучном" производстве, то они должны широко внедриться в серийном машиностроении. А серийный выпуск станочной техники делает и её дешевле.

А куда деть увольняемых людей, а как им кормить семьи? Вопрос не по теме, но почему бы не решить? Творец должен быть предусмотрительным и шире своей узкой специальности.

А если полк работников цеха уволить не на голодную смерть, а с сохранением пожизненно среднегодовой зарплаты? Всем бы рабочим такого хозяина, как Семён. До сих пор ни одному капиталисту в голову это не пришло. Хапающие миллионы из труда миллионов - считают эту мысль ненормальной.

Сделано. Капиталистическая безработица в расчёте совмещена с гуманной полной обеспеченностью увольняемых их бывшим среднегодовым доходом. В расходы включена стоимость резервного и основного оборудования, оснастки, инструмента, расходных материалов… И в результате такой "щедрый бизнес" должен бы привести к разорению. От любопытства ведь умереть невозможно. Посчитаем?

Считаем. От результата расчёта становится плохо.

Пересчитываем. (Он один всё считает, для себя).

Ещё раз.

Неправдоподобно. Где-то должна быть ошибка.

Нет! Всё верно! Остается 15-ти кратная прибыль!

Да это не "типовой техпроцесс", а проект "нового Клондайка"!

На эти деньги тоскующих по работе и Сытых Безработных можно и лечить, и учить, и возить в путешествия, строить дома и дороги, новые цеха и новых роботов… Можно оплатить переоснащение других производств, и получить ещё прибыль!

Не делающие это – дураки или подлецы?

Этот вопрос, как шаблон, он начнёт прикладывать ко всем своим "задумкам". И вывод, как в ОТК, будет точным. Попробуйте и вы. Всей страной невозможно ошибиться.

Продумаем эту идею чуть дальше, шире расчёта диплома. Этот станок, наверное, не пустят на завод. От него всё привычное летит к чёрту.

А если этот станок пустить в 2-3 смены? "На пенсию уйдут" ещё 2-3 цеха. А если в одном пустом цехе поставить 10-20 таких автоматов? А если поставить станки с управлением, наладкой и контролем от ЭВМ? Кафедра ведь занималась бесконтактным контролем лазером точности обрабатываемых размеров. Это можно потом добавить. В диссертацию.

Что можно сделать! В Москве исчезнут "промзоны" заводских кварталов, транспортные потоки по утрам и вечерам… Не нужны большие "проходные", раздевалки, душевые, заводские медсанчасти и комнаты отдыха. Исчезнут убытки от "больничных листов", от простоев и "несунов", "дисциплинарные" проблемы и мощные ВОХР… Автомат не болеет и не ворует. Сложный "колдоговор" уступит индивидуальным трудовым соглашениям, разрешённым КЗоТoм и тех лет. Вместо тающего балласта профкомов и парткомов усилится служба юрисконсульта, экономиста, снабжения и сбыта, технологического переоснащения. Исчезнет потребление энергии сначала десятков, потом сотен, тысяч мощных станочных электромоторов, сократятся мощные электроподстанции, исчезнут кладовые с расходными материалами к ним, их подвоз, выдача, учёт, персонал обслуживания… Уменьшатся заводские выбросы, меньше и лучше станут очистные сооружения, вздохнёт Москва-река. Не такими будут вентиляция и отопление, освещение, местная и городская АТС…

Почему только в Москве? А в Киеве, в Воронеже, в Ульяновске, в Горьком, в Куйбышеве, в Ташкенте…?

Кто придумал борьбу за рабочие места? Ведь народ голодает не потому, что у него нет работы. А потому, что работать заставляют за мизер, а присвоенные доходы использует узкий круг людей, владеющих не только станками, но и законодателями, министрами, полицией…, государством, в котором законы поддерживают видимость демократии и справедливости. В котором каждый, кто скажет, что это не правда, не будет жить счастливо. А то и будет раздавлен, чтобы другие трусливо поджали хвост и думали только о сохранении своих рабочих мест и зарплат...

Но к счастью, Семёну диплом предстояло защищать в СССР, где 15-ти кратная прибыль в производстве предназначалась для блага всех, а не некоторых. И это примут, отметят. Назначат, может быть, пока начальником этого участка из двух станков, дадут сделать и внедрить следующий проект. Исчезнет проблема не только с покупкой станков, исследовательского оборудования, но и со строительством жилья, с диагностикой и лечением…

В местных поликлиниках на деньги от такой прибыли к фонендоскопам добавится точное диагностическое оборудование, компьютерное тестирование и учёт. Обогатятся техникой машины скорой помощи…

Это будет другая, не нищая, экономика! Это другая жизнь!

Город станет другим!

Один из способов получения доходов, конечно, не может быть панацеей для целой отрасли и для всей экономики. Но ни один из способов получения доходов нельзя пренебрежительно отбросить, даже в состоянии кажущегося благополучия. А в цейтноте и в кризисе отбрасывать "кур, несущих золотые яйца", резать на "завтраки выживания" - тоже не резон.

Решение 74-го года и сегодня актуально. Пытаясь устоять под ударами партийно-административных казуистов, Семён не предполагал, что ради идеологических фетишей закопают его проект, а потом собьют с ног и страну.

Надо будет заняться не оснасткой к агрегатным станкам и для операционной технологии, а автоматизированными прецизионными обрабатывающими центрами, - думал он. - Чёрт! Есть же "станочные" ВУЗы и профессии! Почему материалы выставок не поступают в библиотеку, не бьют в глаза со стен в коридорах ВУЗа?

Почему в Москве, где как в Греции, всё есть, нельзя "вживую" изучить станок, прибор, технологию, даже если это касается другой специальности и другого ВУЗа, если речь идёт об успехе, о подготовке уникальной работы или "продвинутого", как сейчас говорят, специалиста?

Почему это всплывает проблемами на дипломе!? Если делать потом приборы с учётом несуществующей пока технологии, потянется не ещё более грандиозный проект, а ещё более грандиозный пучок проблем. А у тебя уже будет начальство, которому нужны будут не проблемы, а план!

В этом дипломе, в его 15-ти кратных прибылях зарыт такой шанс! Ты уже, считай, здесь ничем не связан, и ещё не связан "там". Свободен и напряжён, как граната! Вот бабахну проект! Им обязана заняться городская власть. И МАП. А может, и выше. Но…

Если выгоды предложенных решений видны студенту, должно быть понятно и министрам. Они обязаны… Но они этим не занимаются. Уже, можно сказать, проспали полстолетия! В чём дело?

Когда безлюдные цеха станут привычной, типовой технологией, появится слой людей, не обременённых обязанностью по звонку быть на работе.

Это лавинообразное образование "класса сытых и безработных"… в СССР.

!?..

Предметом других профессий является воспитание свободных людей не сытыми и жуликоватыми лентяями, а творческими и изобретательными личностями, превращающими в творчество каждый день своей жизни. Эту "индустрию" тоже надо готовить, планировать, внедрять. Непросто. Но важна возможность этого. Семён её придумал, дал. Пусть теперь подключаются и другие.

Идея борьбы с нищетой через повальную занятость с искусственным созданием всем рабочих мест с минимальной оплатой – это бред, блеф. Так можно только всех вовлечь в гарантированное рабство с минимальным прожиточным уровнем.

Можно ли было в этом убедить хоть часть коммунистов в 74-м году и выйти победителем? Могли ли они признать очевидное, рискуя быть объявленными предателями, отступниками, кончить карьеру выгнанными из КПСС из-за "бредней студента" и т.п.? Такой вопрос никто не выбирал для дипломной защиты, ставя на карту свою судьбу.

Если проиграешь, как будешь жить?

А если тебе уступят в этом бою, а потом будут мстить?

А если просто уступят, а потом уступят ещё и ещё, пока не рухнут? А это казалось невозможным. Система…

Предавшие идею социальной справедливости руководители мафиозной КПСС в 90-х годах окончательно предали свой обманутый народ, свою опору, а уж потом и свой мафиозный клан. Создавшие "незыблемые" теории и правила противоречили развитию по пути справедливости.

Это нельзя не видеть. В дневник легли строки:

Я жил, по-детски веря в сказки,

Что есть хозяин, что он ласков,

Что тот хозяин - Моссовет,

Он нам даёт и газ, и свет.

Что городские беспорядки -

От лиходеев, ждущих взятки.

Что их отловит Моссовет,

За ушко вытащит на свет.

Те дни прошли. Мне двадцать лет.

Я знаю, как устроен свет,

И что хозяин - Моссовет -

Лишь ширма на десятки лет.

Я знаю, - есть другая власть,

Что правит всем и всеми всласть,

"Номенклатуру" тычет в троны,

И ей плевать на все законы.

Она присутствует везде:

В прокуратуре и в суде.

Она - в милиции, в войсках,

В лесах, на водах и в песках,

В отделах кадров предприятий, -

Не избежишь её объятий!

В больнице, в домоуправленье -

Наткнёшься на её владенья.

Она - твой рулевой и совесть,

Ум, честь и всей эпохи повесть.

Рабом кто не был и пред Богом,

Тот раб перед её порогом.

Она рассудит и накажет,

И верный путь тебе укажет,

На партсобранье большинством

Над вами правит с торжеством.

Напрасный лепет, что Вы - Гений

И Личность в пятом поколенье.

Коль меньшинство, вы знать должны,

Что большинству вы не нужны!

Вы в стройные ряды согласья

Внесёте сбой, и - в одночасье

Захочет Личностью быть кто-то,

Смутит застойное болото…

… Не в догме коммунизма суть.

Не хуже христианства

религия ЦеКа,

Зло в том, что, указуя людям путь,

Не жили, как народ,

ханжи ЦеКа пока!

Если бы кто видел эти строки тогда, он не получил бы "отлично" по наукам марксизма-ленинизма, да и диплом тоже.

"Номенклатура" и их сообщники по спектаклю "строительство коммунизма" показали навыки мощной мимикрии, стали в стране в 90-х годах имитировать "дикий капитализм" трёхсотлетней давности, но с современными финансовыми и техническими средствами поддержки этого спектакля.

Под театральные монологи и дискуссии страну пустили на разграбление. Предателей, ушедших с голых советских окладов на резко возникшие приличные доходы на Западе, как и резко ставших удачными коммерсантами, сменили экс-коммунисты, разыгрывающие с неменьшим талантом мыльную оперу "перестройки", обличая всех и не привлекая обличённых к суду, ломая границы СССР и создавая полтора десятка стран, включая Россию, без границ и органов госуправления, создавая самый непредсказуемый кризис сразу на одной шестой части суши. Ломали хозяйственно-экономические связи, прикрываясь "независимостью" новых административных территорий, ломая бюджетные обязательства и социальные гарантии.

Все республики СССР "отпускали с Богом", беря все немыслимые кабальные обязательства всех - на одну Россию. Да никто им этих полномочий не давал! За создание невыносимых условий проживания "на независимых национальных окраинах", которые в припадках независимости гнали русских, безвозмездно им много построивших, без выделения доли собственности и без компенсаций, - за это с "независимых братьев" тоже никто не спросил ни в России, ни в ООН.

Это не опротестовали ни "реформаторы", ни их противники, ни "беспристрастные и беспартийные" юристы страны! Напомню, чтобы не оговаривать это впредь, большинство мужчин-выпускников ВУЗов имело звание офицера. Чтобы в предательстве офицеров винили не только военных.

Система "демократического централизма", где политическое подчинение снизу доверху подменяло ответственность перед законом и гражданскую честь, оказалась хорошей почвой и для предательства. Потеряв качнувшуюся систему, потеряв ориентир, презрев даже самые демократичные нормы Закона, Страну предали офицеры КГБ и армии, отвечающие за безопасность, обязанные были не допустить создания открытых границ, "спорных" армий и стратегических объектов. Они были по части исполнительности приказов (хоть и преступных!) коммунистами больше, чем офицерами.

Страну предали и юристы (тоже 100 % члены КПСС), стоящие на страже законности действий чиновников госструктур, позволившие сделать ещё более неэффективным и криминальным законодательство страны. "Политических проституток", в число которых отнесли депутатов и министров, при этом винить, вопреки требованиям закона, стало не принято. Хотя в этих "эшелонах" юридическая ответственность должна исключать безответственность и проституцию. Чиновников, их обслуживающих, почему-то вдруг стало модно считать честными. А так бывает?

В СМИ стало правилом демонстрировать "компромат", хотя публичная демонстрация обвинений и улик должна вести к возбуждению гражданских и уголовных дел по заявленным обвинениям. Ничего подобного! За такое "правовое" государство комедиантам-управленцам, правоведам и правоохранникам надо обеспечить пожизненное заключение с отработкой причинённого ущерба.

В какой стране мира парламент и руководство, открывшие границы и отменившие действие законов без предложения лучших взамен – не объявят сумасшедшими? Российских сумасшедших объявили величайшими демократами.

За 15 лет перестройки проекта реформ как не было, так и нет. За имитацию внедрения несуществующих проектов парламент и правительство, а с ними и резко выросшая армия служащих – получают высокую оплату народными деньгами, а народ брошен в нищету. Где же суд и восстановление законных гарантий и возмещение ущерба?

В ООН действия, идущие в ущерб безопасности стран бывшего СССР, открывающие границы и территории наркобизнесу и международному бандитизму и терроризму, открывающие финансовые рынки мошенникам – не стали проблемным вопросом. Значит, ООН заинтересована в таком ущербе своим членам?

Автору "реформы 74-го года" этими вопросами заняться неизбежно придётся. Потом. А сейчас…

Сейчас он пробовал защитить свою первую реформу. И уцелеть самому.

Когда материалы диплома были предъявлены на "предварительную защиту" (была такая страховочная процедура ВУЗа перед ГЭК), Маленкову Семёну мягк